И все же.
Если в этом мире и осталось что-то хорошее, то только в ней, независимо от того, ребенок она или нет, ведьма или нет. С причесанными волосами или со спутанными.
— Она святая, — сказал он, чужие слова в его рту.
— Черт возьми, — добавил он и это прозвучало лучше.
Кусочек луны висел в небе, как отполированная кость.
Он смог бы увидеть ее, если бы она пришла.
Он заснул, высматривая ее, а затем незаметно для себя погрузился в сон о том, как она идет по этой самой дороге; у нее корзина полевых цветов, и она разбрасывает их по дороге. Он почувствовал отцовскую гордость, когда увидел, что она делает. Это было гениально с ее стороны — разбросать позади себя полевые цветы; он улыбнулся во сне. Теперь он сможет ее найти.
* * *
Движение на дороге в Авиньон его поразило.
Он не видел так много людей с тех пор, как несколько месяцев назад на них свалилась Смерть. Мимо проехала повозка с таинственными музыкантами, которые били в барабаны, двое мужчин с лицами-черепами танцевали, показывая, что они воскресли, ангел Гавриил дул в свой рог, а над его головой раскачивался нелепый нимб, выкрашенный в золотой цвет, но поцарапанный, чтобы показать, что под ним дерево. Их, надо же, тянул вол.
— Гребаный вол, — сказал он, махая рукой, когда они проезжали мимо.
Позже тем же утром он шел по центру дороги, потому что земля на обочинах была рыхлой и усыпанной гравием; он не хотел подвернуть лодыжку и проковылять остаток пути до Авиньона. Какой-то человек крикнул ему, чтобы он очистил дорогу, и он подчинился, прикрывая глаза от солнца, когда мимо пронеслась последняя из нескольких военных процессий, которые он видел. Эту процессию возглавляли четыре рыцаря, а за ними следовала дюжина латников.
Это была необычная процессия, для Томаса.
Эта группа людей и лошадей изменила для него все. Она заглушила в нем жеребячью любовь к человечеству и его страстное желание позволить даже нечестивцам жить в мире. Она вернула его на следующий день после трагедии в Креси-ан-Понтье, когда ненависть овладела его сердцем и заставила его желать мести.
Одним из четырех рыцарей был Кретьен д'Эвре, наследник наваррского трона и человек, который украл его землю, его жену, его рыцарское звание и его душу.
ДВАДЦАТЬ-ВОСЕМЬ
О Деле Чести
Он бежал рысью за всадниками, пока тяжесть хауберка и жаркий день не заставили его перейти на быстрый шаг. Он знал, куда они направляются, конечно. И понятия не имел, что будет делать, если встретит их в Авиньоне или на дороге. Он предпочел бы дорогу.
Мне следовало взять одну из этих чертовых лошадей.
Но тогда я бы оказался впереди них.
Обогнув известняковый обрыв, он увидел ручей. Дорога перед ним горбилась и образовывала небольшой мост, перекинутый через ручей, впадавший в Рону. Значит, это был старый ручей, у которого солдаты, вероятно, останавливались в течение многих лет, чтобы напоить своих лошадей.
И люди, несущие герб Наварры, тоже остановились. Кретьен и его люди были здесь, все шестнадцать; именно их Томас видел проезжающими мимо. Они надевали шлемы и садились на своих прекрасных испанских и нормандских боевых коней. Еще несколько минут, и они снова отправятся в путь. Если Томас и собирался что-то предпринять, то только сейчас.
Но что?
Поляна у ручья представляла из себя что-то вроде холма, окруженного густыми зарослями; было бы легко приблизиться к этим людям и устроить им засаду, но что мог сделать один человек?
Перестань думать о засадах и скрытности.
Ты снова рыцарь, а не разбойник.
Так действуй как рыцарь.
— Я прошу аудиенции у сира Кретьена д'Эвре. Это вопрос чести, — сказал он воинственным тоном, подходя к мужчинам и пристально глядя на графа.
Оруженосец, держа в одной руке шлем, а другой ведя в поводу лошадь, подошел ближе к Томасу, оглядел его с ног до головы, а затем крикнул:
— Сир, здесь какой-то рутье или оборванец, который говорит о чести.
Томас прошел мимо него.
Мужчины окружили графа, обнажая мечи и доставая из седельных сумок топоры.
— Вам следует научить своих оруженосцев уважению, сир. Мужчине не подобает позволять своим собакам лаять на него. Я пришел сюда в надежде, что в вас достаточно благородства, чтобы удостоить рыцаря аудиенции.
Крупный мужчина подъехал ближе. Он был уже достаточно близко, чтобы рубануть Томаса топором. Рука Томаса потянулась к рукояти меча.
Нет.
Это был голос Дельфины в его голове.