— Всего лишь мелочь, сын мой, — сказал понтифик, и его слова были подобны теплому меду. — Всех нас ждут еще большие чудеса. — А затем он взял оленя за ухо и повел ее внутрь.
Томас был почти уверен, что папа смотрел ему вслед, но не обернулся, чтобы посмотреть.
Дельфина знала, что ей никогда не добраться до роскошных апартаментов возле собора Святого Петра, где они жили, поэтому она убежала в темный переулок и, присев на корточки, мочилась, как ей показалось, полдня.
Томас повернулся к ней спиной, заслонив от посторонних глаз своим телом.
— Ты ведь не трогал ни одну из этих оленей, правда? — спросила она.
— Да. Хотя и хотел.
— Дрочил, — сказала она.
— Сама дрочь. Ты ничего об этом не знаешь.
— Я знаю больше тебя.
— Что, например?
Она встала и вытерла руки, стараясь походить на мальчишку.
— Давай просто скажем «больше, чем ты». В любом случае, я подозреваю больше, чем знаю.
С этими словами она опустила взгляд, заставив Томаса посмотреть на бедро, где что-то шевельнулось.
Это был могильный червь.
ТРИДЦАТЬ-ДВА
О Ночных Виноделах
— Что ты здесь делаешь? — спросил Роберт Ханикотт.
Он пришел с ночным визитом к Гепу и чуть не выпрыгнул из кожи, увидев маленькую девочку в грязном платье, сидевшую, обхватив коленки, в дальнем углу стойла араба.
— Не сиди здесь на полу — тебя затопчут, — сказал он. — И побьют, если тебя найдут конюхи.
— Почему бы тебе не побить меня? — спросила она. — Ты же меня нашел.
— Я бы мог, — ответил он, но не убедил даже лошадь.
Она была странной маленькой птичкой: длинноногая, с большими ступнями и короткими волосами. Крестьянская девочка, не отсюда. Она говорила с ним на его родном нормандском французском.
И она понравилась жеребцу. Черт меня побери, если она ему не понравилась.
Ее слова были четкими, но глаза с отяжелевшими веками казались полусонными.
— Роберт Ханикотт, — сказала она, заставив его вздрогнуть при звуке своей фамилии, которую никто не удосуживался произносить в течение многого времени, — твой брат умер, доставляя меня сюда.
— Что?
— Ты слышал меня, Роберт-из-кустов.
Так называл его Матье, когда он прятался от домашних дел в кустах за их домом. Матье, на восемь лет старше, делал все, что мог, чтобы отвлечь презрение их воинственного отца от младшего и еще более женственного брата.
Она использовала его детское прозвище.
Он вздрогнул и выбросил ее слова из головы. Из уст этой девушки не выйдет ничего, что он хотел бы услышать. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое.
— Как ты посмела прийти ко мне и сказать, что мой брат мертв? Что ты можешь знать об этом, ты, маленькая грязная тварь?
Он повернул голову, чтобы позвать дремлющего мальчика, который должен был присматривать за лошадьми.
Но когда он повернул голову, она оказалась там, куда он смотрел.
— Оседлай этого коня, — сказала она.
Он открыл рот, но ничего не сказал.
— Отец Матье так же открывал рот, когда хотел что-то сказать, но не находил слов. А теперь оседлай свою осу. Я хочу тебе кое-что показать.
— Я... кардиналу это не понравится.
— Кардинал служит дьяволу.
— Откуда мне знать, что ты не дьявол?
— Если бы ты не был глух к собственному сердцу, ты бы знал.
Он снова открыл рот.
— Роберт, ты в опасности.
— Кто ты?
— Я не знаю всего. Но я знаю, что мои слова правдивы.
— Куда... куда мы направляемся?
— На земли папы.
— Почему?
— Ты должен посмотреть.
Дельфина сидела перед красивым, надушенным мужчиной, когда он легким галопом гнал лошадь по крутым улочкам Вильнева, расположенного прямо за рекой от Авиньона. Именно в этом городе, вдали от тесноты рабочих домов, еврейских гетто, рыночных прилавков и нечистот, кардинал Кириак построил свой большой каменный дом с черепицей, садом и фонтаном. Здесь жило большинство кардиналов. Это был город плюща, теплого камня и платанов. Дельфина закрыла глаза, чтобы красота Вильнева не отвлекала ее — будет очень трудно обратить этого человека, ей нужно стать прозрачным сосудом для…
Для кого?
Для Бога
Бог исчез
Значит, для Его ангелов
Но Роберт согласился поехать с ней, а она не думала, что он согласится. Возможно, он все же сделает то, чего она от него хочет.
Чего они от него хотят
Я тоже боюсь их, почти так же сильно, как и их темных братьев; они так настроены друг против друга — как человек может что-то для них значить?
Я скоро умру
Дельфина покачала головой, отгоняя сомнения.