И они приближались.
Геп взбрыкнул и встал на дыбы, почувствовав их запах или, возможно, услышав, как они шуршат в листве и бьются друг о друга, и его веревка грозила оборваться — если он убежит без них, Роберт и Дельфина были бы...
подвешены как свиньи с перерезанным горлом и истекли бы кровью в чанах
пойманы.
Девочка схватила поводья Гепа, успокаивая его, пока Роберт возился с узлом.
— Поторопись! — сказала она.
Узел развязался.
Роберт вскочил в седло и чуть не сбежал без нее, но развернулся и подхватил ее как раз в тот момент, когда мертвецы перелезали через забор. Она никогда не забудет их лица — даже когда их тела были готовы к насилию, то, что осталось от их лиц, выдавало печаль, даже извинение за убийство, которое они были вынуждены совершить.
Они держали ножи наготове, и первые схватили поводья. Геп отпрыгнул в одну сторону, затем в другую, избегая мелькающих ножей; он лягнул одного мужчину, у которого почти отвалилась голова, заставив того дико размахивать руками, а затем лошадь рванула галопом и понеслась вниз по большой Соргской дороге.
Позади них все громче раздавались крики шестидесяти трупов, вырывавшиеся из разорванных легких и глоток, а над ними луна заигрывала с медленными рваными облаками, как будто все под ней не вращалось в бешеном темпе.
Мост был почти пуст, когда Роберт и девочка пересекли его легким галопом. Ей не понадобилось много времени, чтобы его убедить.
— Если ты будешь настойчиво не замечать того, что видишь, то, на какое-то время, обретешь покой. Но они придут за тобой, и тогда ты тоже отправишься топтать вино. Или в Марсель и будешь шить паруса с теми, кто не дрогнет, когда в них вонзится игла. Или они ради забавы сдерут с тебя кожу; ты даже не представляешь, как сильно они тебя ненавидят, хотя и улыбаются.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил Роберт.
— Святой отец тебе доверяет.
— Да.
— Договоритесь с ним об аудиенции для милорда графа д'Эвре. Личной аудиенции.
— Почему он сам не отправит запрос?
— Потому что встреча должна состояться, и она должна состояться в ближайшие дни. У нас нет времени проводить запрос через секретарей.
Роберт тяжело вздохнул, выпуская воздух, все еще потрясенный ночными виноделами. Он покачал головой, хотя она не могла видеть его за своей спиной.
— Здесь чем-то пахнет.
— Да, — сказала она. — Это так. И вонь идет из дворца.
Пока Роберт Ханикотт устраивался рядом со спящим на животе кардиналом, Томас сидел на краю застеленной льняным покрывалом кровати в своих покоях. Он не спал, беспокоясь о девочке. Однажды он уже радостно встрепенулся при звуке шагов, но это были шаги слуги, который вносил жаровню с горячими углями.
Наконец он услышал, как по ступенькам прошествовали ее маленькие босые ножки, и дверь со скрипом отворилась.
Они посмотрели друг на друга. Его руки были сложены, как у отца, готового отругать дочку, но он не имел права ругать ее, кем бы она ни была. Сейчас она была гораздо могущественнее, чем в том давнем сарае.
— Тебе не нравится, когда меня нет дома, — сказала она.
Он покачал головой.
Она улыбнулась.
От нее пахло ночным воздухом.
— Здесь хорошо и тепло, — сказала она, откладывая более трудное.
Он кивнул.
— Это произойдет завтра, — сказала она.
— Произойдет что?
— То, ради чего мы пришли.
— И что же это такое?
— Мы спасем папу.
Томас немного посмеялся над этим.
— Когда ты так говоришь, это звучит нелепо. Сирота из Нормандии и вор из Пикардии спасают папу. Гребаного папу.
— Ты знаешь, что, когда ты ругаешься, я говорю «не ругайся», и тогда ты на какое-то время перестаешь. Почему бы тебе просто не перестать ругаться? Но, полагаю, это все равно что просить лошадь не ржать. В любом случае, ты не вор. И, пока ты со мной, я не сирота.
Томас хмыкнул.
— Не похоже, что он нуждается в спасении. Святой отец, я имею в виду, — сказал он.
— Человек, которого мы видели, был не он.
Томас встал и подошел к окну, глядя вверх, где слабое красноватое пятно, казалось, портило луну. Едва заметное, но оно было.
— Кто же это тогда был?
— Ты знаешь.
— Дьявол? — спросил Томас без сарказма или недоверия.
— Нет. Но один из его маршалов.
Она набрала в грудь воздуха, чтобы сказать следующие слова.
— И он поднимает мертвых. Многих из них.
Рука Томаса дернулась, но он все еще не мог перекреститься.