И никакая жена его не ждала.
Он сморщил лицо, как будто хотел заплакать, но не позволил себе.
Он потерял сознание.
Когда Томас пришел в себя, девочка смотрела на человека, катившего тележку.
Тот смотрел на нее широко раскрытыми глазами, как будто видел что-то, чего не видел Томас.
Дельфина? Так, кажется, ее звали?
У нее были короткие волосы.
— Запомни это, мальчик, — сказал доктор молодому человеку, которого Томас раньше не видел, тоже уставившегося на Дельфину широко раскрытыми глазами.
Что они видели?
Дельфина приложила пальцы к губам, и мужчина с мальчиком ушли.
Теперь она с улыбкой смотрела на Томаса сверху вниз.
Эти серые глаза.
Она промокнула его лоб рукавом, смоченным в Роне.
— Я скоро умру, — выдавил он.
— Ты уже умер, помнишь? Ты мертвец.
Он почувствовал, что его дух отрывается от земли, как корабль от причала, но она приподняла его голову и указала на что-то.
— Подожди, — сказала девочка, — всего на мгновение.
Она положила руку ему на затылок и приподняла, чтобы он мог видеть.
Кто-то выходил из реки, освещенный луной.
Мужчина.
Мужчина в ржавых доспехах, держащий за лезвие меч с крестообразной рукояткой.
Мускулистый мужчина с седеющей бородой и лицом, покрытым шрамами.
Он.
Он слабо покачал изуродованной головой, которая на самом деле ему не принадлежала.
Томас де Живрас вышел из реки, мокрый, с закрытыми глазами, как лунатик.
Дельфина отошла с пути мокрого призрака, и он подошел к тележке. Томас испугался. Он уже мертв?
Он смотрел, как призрак наклоняется, приближаясь к нему.
Капает на него.
У него закружилась голова, мир потемнел.
Теперь его целовали его собственные губы, не так, как целуются обычные любовники, языком, а так, как целуются настоящие любовники, разделяя дыхание.
Он выдохнул себя из легких графа в свои собственные.
Корабль его души отплыл от фальшивого тела.
И оказался в его настоящем.
Он открыл глаза.
Тело графа дернулось, раз, другой, только теперь оно было под ним. Его рот, его настоящий рот, был на мертвеце, и он приподнялся. Он вдохнул, наполняя воздухом свои сильные легкие, и сжал руки, готовый схватить оружие или рычаги, или ухватиться за колонны храма. Он снова стал сильным. Он провел рукой по своей густой бороде и подергал себя за длинные волосы.
Он засмеялся, и Дельфина тоже засмеялась, успокаивая его, пока он надевал докторскую мантию поверх холодных, мокрых доспехов.
Теперь она наклонилась и поцеловала в щеку мертвеца в тележке.
— Отдай реке принадлежащее ей, — сказала она.
Томас опустил тело в воду, и какое-то мгновение оно плавало, а затем его поглотила темнота.
ТРИДЦАТЬ-ШЕСТЬ
О Вооружении и о Бдении
— Иснард!
Мальчик-слуга из Элизиум-хауса выглянул из окна и посмотрел вниз, на улицу, темнота которой все еще сопротивлялась лучам низкого утреннего солнца, пытавшимся проникнуть между близко стоящими зданиями.
— Иснард, здесь!
Он сморщил нос и поставил на стол ночной горшок, который собирался выплеснуть. Это был его новый друг, паж? И не этот ли паж обслуживал арестованного рыцаря?
— Диего? — позвал он тщательно выверенным шепотом.
— Да! — сказала Дельфина.
Она тоже была опытной шептуньей.
— Что ты здесь делаешь?
Он оглянулся, чтобы убедиться, что никто не пытается дернуть его за ухо от безделья.
— Мне нужна услуга.
— Какая? — спросил он. — И побыстрее!
Почему Диего был в его собственной ночной рубашке?
— Вещи моего хозяина... Их забрали?
— Нет. Комната в прежнем виде. Завтра придет плотник, чтобы починить дверь.
— А жеребец моего хозяина?
— В конюшне, ест двойную порцию сена. Его собирается забрать английский лорд.
— Открой мне дверь.
— Что? Я не могу!
— Нет, ты можешь. Открой дверь и помоги мне вытащить доспехи и коня моего хозяина.
Он снова оглянулся.
— Коня? Меня повесят за воровство!
— Это не воровство. Конь принадлежит нам.
Он это обдумал.
— Все равно, они меня убьют! Потом они меня выгонят, и отец снова меня убьет!
— Не выгонят. Ты говоришь по-французски, по-итальянски и по-провансальски. Сколько раз они использовали тебя в качестве переводчика? Просто впусти меня, и я сделаю бо́льшую часть работы.
— Они тебя увидят.
— Нет, если ты их отвлечешь.
— Как?
— Не знаю. Ну, пусть по лестнице покатится что-нибудь громкое. Сковородка, или что-то такое.