Новый сенешаль был последним, он плакал, глядя на свое собственное изображение в отполированном куске меди, и трясущейся рукой пытался нарисовать красивые брови на развалинах, в которые превратился.
ВОСЕМЬ
О Пиршестве и Ночном Турнире
Близость замка была обманом; последнюю половину дня он парил на своем бледно-зеленом холме и казался далеким, как небесное тело, и затем, уже в сумерках, вдруг предстал перед ними со своими гордыми белыми стенами и башенками. Знамена сеньора развевались над квадратной цитаделью, а люди непринужденно прогуливались на крыше сторожки, где в знак приветствия был опущен подъемный мост. Возможно, чума пощадила это место.
— Давайте остановимся здесь и посмотрим, сможем ли мы перекусить, — предложил Томас.
— Мне нужно попасть в Париж, — сказала девочка.
— И ты все еще не говоришь, зачем.
— Я пока не знаю.
— Я противопоставляю то, чего ты не знаешь, тому, что знаю я. Мы голодны, а быть сытыми лучше, чем быть голодными.
— Не всегда, — сказала она.
— Всегда, — ответил Томас.
— Я не вижу ничего плохого в том, чтобы подкрепиться, — сказал священник, — если они поделятся с нами. У меня есть немного денег.
Девочка упрямо покачала головой, но Томас остановил повозку и долго смотрел на крепкий замок, представляя, где нападающие разместят осадные машины и попытаются прорыть туннели, если столкнутся с этим зубастым каменным чудовищем. Холм был крутым, земля — твердой, стены — добротными и увешанными деревянными штуковинами, с помощью которых защитники могли творить всевозможные злодеяния против нападающих. Англичанам потребовалось бы чертовски много времени, чтобы проникнуть туда, если бы они пришли.
— Поооошли, — проныла девочка, и ее голос звучал не как у ведьмы или святой, а скорее как у мальчишки, которому давно пора дать по рукам.
— Заткнись, — сказал Томас. — Приближается всадник.
Как только солнце село, из открытых ворот выехал мужчина на изящном арабском коне, поднимая за собой облако пыли.
Священник разгладил свои одежды и поднял посох. Девочка нахмурилась. Томас, увидев великолепную ливрею герольда, сияющую даже в сумерках, внезапно вспомнил, что находится в повозке, и ему стало стыдно. Повозки предназначались для крестьян, а не для рыцарей. Он вылез из нее и встал, подняв руку в знак приветствия.
Герольд этого замка был настолько же солнечным и приятным, насколько надменным и презрительным был герольд Сен-Мартен-ле-Пре. Голос вырывался из него, словно песня из лесной птицы.
— Приветствую вас, друзья во имя Божьей любви. Вы пришли посмотреть на турнир? Или, — сказал он, глядя на Томаса, — принять в нем участие?
— Ни то, ни другое, друг, — сказал Томас. — Мы направляемся в Париж.
— Париж? У вас есть новости оттуда?
— Нет.
— Возможно потому, что никто не выходит оттуда живым. Кара уносит там по триста человек в день. В этом городе царит смерть, и нет закона. И нет еды.
— Везде мало еды.
— Наши столы в хорошем состоянии.
— А чума?
— Она пришла и ушла. Мы были тронуты, а потом она зашипела и погасла. Наш сеньор приказал нам быть веселыми и не бояться незнакомцев. И заниматься музыкой. Он приказал флейтистам, барабанщикам и виолончелистам играть каждый час, даже ночью. Он считает, что болезнь, подобно собаке, кусает тех, кто ее боится.
— Собака, которую видел я, кусает всех подряд и не слышит музыки.
— Я могу говорить только о том, что произошло здесь, милорд. Многие пали, но теперь никто не падает. И все время играет веселая музыка.
— Я не лорд.
— Жаль. Сегодня вечером вы могли бы сломать копье. На ночном турнире.
— Я думал, турниры запрещены королем.
— У короля руки коротки.
Томас улыбнулся, обнажив белые зубы. «Я бы хотел посмотреть на этот турнир», — сказал он.
— Вы умеете ездить верхом?
— У меня нет лошади.
— Но вы умеете ездить верхом?
— Достаточно хорошо.
— Возможно, мы найдем для вас лошадь. Вы выглядите как человек, который без проблем попадет в мишень на столбе, и, по правде говоря, у нас не так много рыцарей, чтобы мы стали воротить нос от любого достойного всадника. Наш лорд назначил турнир, и мы постараемся устроить его как можно лучше. Вы будете сражаться?
— Нет! — сказала девочка, и Томас бросил на нее холодный взгляд.
— Да, — сказал он.
— Отлично! В таком случае, я имею честь пригласить вас к столу милорда сегодня вечером. Вы голодны?
— Боже, да, — сказал священник.
Девочка наотрез отказалась идти в замок.
Томас приказывал, священник умолял, и, в конце концов, она забралась на дерево.