Томас вспомнил последнюю зиму, проведенную с Годфруа, когда его люди были самыми страшными разбойниками в Верхней Нормандии. В лучшие месяцы они ограничивались тем, что грабили торговцев, особенно на дорогах, ведущих на юг и восток, к ярмаркам в Шампани, угоняя телеги, груженные продовольствием и шерстью, по пути вниз, а также золотом и специями, по пути наверх. Однако наступил декабрь, принеся с собой дождь и мокрый снег, а также ледяной ветер, от которого у них немели ноги. Продовольствия стало не хватать, и репутация теперь работала против них — торговцы путешествовали только с оружием в руках. В деревнях за ними следили и прятали зерно в пещерах, за хитроумными потайными дверями и ямами на полях. Немногочисленные монеты и другие мелкие товары они отправляли в колодцы или в сундуки, зарытые под соломой. Они прятались и сами, потому что знали, что Годфруа, которого они называли «черный кот», не остановится ни перед чем, даже перед пытками, чтобы узнать, где они прячут свои скудные сокровища.
И их домашний скот, который, по мнению Годфруа, включал и дочерей.
В ответ Годфруа научился хитрости.
Недалеко от Жизора, прямо перед началом рождественских праздников, разбойники остановились у деревни, которую они все запомнили, хотя и не знали ее названия. Двое мужчин остались с лошадьми; остальные дождались захода солнца и прошли две мили по лесу до самого уединенного фермерского дома. Все, кто находился внутри, скорее всего, спали; крестьяне зимой спали подолгу, чтобы сберечь силы. Воры намазали лица грязью и ползли на животах, пока не подобрались достаточно близко, чтобы Жако мог застрелить сторожевую собаку. Окна были завешены овечьими шкурами, чтобы сохранить тепло от огня, и замерзшие воры жаждали тепла почти так же сильно, как еды, которую они надеялись найти.
Томас схватил овечью шкуру, сдернул ее и неуклюже ввалился в окно с обнаженным мечом. Посреди земляного пола лежал теленок, а рядом с ним спали коза и двое детей. Они проснулись от звука тяжелых шагов Томаса и уставились на него; они подумали, что к ним явился дьявол из преисподней, и были недалеки от истины. Остальные тоже вскочили. Кто-то из детей закричал, и весь дом проснулся — они все спали в одной комнате, шестеро взрослых лежали на кровати, набитой мхом. Старик, лежавший на краю, потянулся за чем-то на полу, но почти беззубый маленький убийца по имени Пепин в два прыжка перескочил теленка и детей и вонзил нож мужчине в живот. Старик уронил то, за что схватился, и зажал рану ладонью, пыхтя: «О-о-о».
Другие мужчины — вероятно, свекор и наемный работник — замерли и не стали сопротивляться; вскоре их пристыдила пожилая женщина, которая замахнулась на Томаса кочергой. Он увернулся и повалил ее на землю, где на нее уселся другой мужчина. Она закричала, и этот мужчина бил ее кулаками, пока она не перестала кричать.
Годфруа заметил, что одна из лежавших на кровати была симпатичной девушкой лет четырнадцати. Вероятно, уже замужем. Он стащил ее с кровати за ногу, в то время как Пепин нависал над остальными с ножом.
Они вывели девушку и животных на улицу; Томас нес козу на шее, а Жако вел теленка, но настоящей добычей была дойная корова, которая жила по другую сторону дома. Той же ночью они зарезали ее в горах вместе с другими животными, закоптили мясо и ускакали, прежде чем местный лорд смог собрать достаточно людей, чтобы справиться с ними. Перед самым уходом они позволили девушке вернуться деревню, в основном целой и невредимой.
Томас поссорился с Годфруа из-за девушки, и, в конце концов, тот отстал.
Мяса им хватило на весь январь.
Семье, конечно, пришлось просить милостыню у соседей, возможно, им даже пришлось продать свою землю.
Когда бандиты той ночью выходили из дома, старуха встала и крикнула им вслед с порога. Ее слова были невнятными из-за только что сломанных зубов.
— Бог увидит вас в Аду! Теперь вы принадлежите дьяволу. Пусть вы задохнетесь, умрете и отправитесь к нему как можно быстрее.
Обычно некоторые из них посмеялись бы над ней в ответ, но ее слова прозвучали для них как настоящее проклятие. Грабить крестьян оказалось гораздо более греховным, чем грабить торговцев, но зима не обращала внимания на подобные чувства.
В феврале они ограбили еще один фермерский дом, и на этот раз мужчины сражались. Пепин был убит. Как и мужчины. Годфруа приказал сжечь дом. Маленький темноволосый мальчик в одних штанишках растерянно стоял возле горящего дома, повторяя, как будто произошла какая-то ошибка: «Мы здесь живем. Мы здесь живем».
Не прошло и шести месяцев, как разразилась эпидемия, убив большинство воров.
И всех остальных.