— Мне что-то не хочется, — сказала она, слегка мыча в нос. Ей было плохо. Температуры у нее не было, но она шмыгала носом и жаловалась на боль в области бедер. Ей было так холодно и сыро, что никто из мужчин не заподозрил у нее чумы. — А какую музыку ты бы хотел послушать, если бы мог выбрать? — спросила она отца Матье.
— О. Лютня. Несомненно, лютня. А ты, сэр рыцарь?
— Лютня? Это придворная музыка. Трубадуры заставляют жен раздвигать ноги, когда их мужья на войне.
— Я нахожу ее музыку очень красивой. Если игрок умелый. Чтобы овладеть игрой на лютне, требуется больше тренировок, ты согласен?
— Чем на чем?
— На барабане, например. Или на корнемюзе43.
— Это то, что я бы хотел услышать. Барабан и корнемюз.
— Солдатская музыка. Она для того, чтобы мужья бросали своих жен ради трубадуров.
— Ха!
Когда наступила ночь, они принялись рассказывать истории, чтобы скоротать время.
Начал священник, рассказав историю о рыцаре, который на самом деле был оборотнем, но очень тактичным — он удалялся в лес, чтобы сменить кожу. Однако жена предала его, спрятав его одежду, чтобы он не смог переодеться обратно; все решили, что ее муж исчез, и она смогла выйти замуж за своего любовника.
— Продолжай, — сказал Томас. — Закончи историю.
— Она закончена.
— Ад меня побери, если она закончена.
— Разве нет?
— Конечно нет. Ты рассказал только половину.
— Это все, что я знаю.
— Что это за чертов сорт историй? Жена-прелюбодейка побеждает? Благородный оборотень обманут и изгнан?
— Прости, если я тебя обидел. Возможно, тебе следует попросить кого-нибудь проинструктировать меня, какие должны быть истории.
— Представь себе, что это проповедь. В хорошей истории должна быть мораль. В чем мораль здесь? Шлюхи торжествуют?
— Я не знаю, — сказал священник, ерзая на месте. — Может быть. Какая-нибудь мораль о лживой природе женщины?
Томас пристально смотрел на священника в свете костра, и тому было трудно понять, шутит ли Томас или на самом деле сердится.
— Тогда это все объясняет, — сказал Томас. — Женщины рассказывают священникам истории о том, какие они плохие, чтобы те с ними не трахались.
— Вряд ли это работает. Я единственный известный мне священник, у которого в деревне нет признанной любовницы.
Вот теперь Томас рассмеялся, и священник расслабился.
— Я знаю, чем заканчивается эта история, — сказала девочка.
— Откуда?
— Отец часто ее рассказывал.
— Что ж, давайте послушаем, — сказал Томас.
— Рыцарь ушел в лес в облике зверя, — сказала Дельфина, и тут она зарычала по-волчьи. — И однажды его нашли король со своим охотничьим отрядом. Они уже собирались убить его, но тут большой волк поклонился королю.
— Это мне нравится больше, — сказал Томас, подталкивая священника локтем.
— Король решил сделать из него домашнего любимца и забрал его в свой замок. Все приходили полюбоваться на чудесного зверя, который был таким ручным и обходительным. Пока однажды не пришли жена и рыцарь... подождите, я кое-что забыла.
— Ты уверена, что знаешь эту историю? — спросил священник, но Томас снова толкнул его локтем, на этот раз чуть сильнее.
— Да, — серьезно сказала она и пристально смотрела на отца Матье до тех пор, пока тот не поднял ладони в знак согласия. Она чихнула и начала снова.
— Когда король нашел зверя, рыцарь, который женился на его жене, был там, и зверь на него зарычал.
Она зарычала и заскрежетала зубами, отчего оба мужчины рассмеялись.
— Они хотели его убить, и вот тогда он подошел и лизнул руку короля. Итак, мы вернулись в замок. И когда жена и плохой рыцарь вошли, зверь укусил ее за нос...
Дельфина замолчала, и священник понял, что она начала вспоминать, поэтому он дважды хлопнул в ладоши, напугав ее.
— История, история, — сказал он. Она кивнула и, сморгнув слезы, вытерла их рукавом и шмыгнула носом.
— Волк кусает ее. Он кусает ее. Рыцарь.
— Да, я думаю, так оно и было.
— И они хотят убить его снова, но мудрый советник короля сказал, что не надо.
— Истории... Где они находят этих мудрых советников? — сказал Томас. — Лично я никогда не встречал короля, который позволил бы хоть слово сказать.
— Поэтому они заставляют жену рассказать им, почему он ее укусил.
— Мне определенно больше нравится эта версия. Жена-шлюха, которую кусали и пытали, — сказал Томас.
— И король приказывает плохому рыцарю принести одежду хорошего рыцаря. Подождите... Плохой рыцарь ее носит. Поэтому он просто ее снимает.
— Теперь он голый.
— Думаю, да. Да.
— В этом замке холодно?
— Конечно, — сказала она очень серьезно. — Во всех замках холодно.