— ДА!
Иветт встала, одетая в саван. На том месте, где был ее рот, расплывалось пятно. Какая-то женщина закричала, несколько мужчин радостно зааплодировали, еще больше убежали.
Смерть, отпустишь ли ты эту девушку?
— ДА!
Некогда хорошенькая официантка стояла, ее почерневшее лицо в недоумении оглядывало толпу.
Смерть, отпустишь ли ты этого мужчину?
— ДА, ЛЮБИМЫЙ, ДА!
После трех жестоких ударов плетью Ричард разогнул ноги и перевернулся на живот. У него не хватало сил стоять без посторонней помощи, поэтому ему помогли аколиты. Он покачивался, его простая шапочка все еще была завязана под подбородком, он двигал поврежденной челюстью, как будто хотел что-то сказать, но ничего не выходило. Еще с полдюжины сорвались с места и сбежали, включая двух Кающихся Грешников с голым торсом, которые пришли из последнего города.
— Когда эти сестры и этот брат наберутся сил, я отправлю их на поиски неверующих, которые сбежали из этого святого места. Они очень хорошо ищут. И все вы, кто пойдет со мной, будете защищены от чумы, потому что, если вы умрете, я оживлю вас снова, как вы видели собственными глазами.
Эмма, которая наблюдала за всем этим, словно во сне, бросилась вперед, крича:
— Нет!
Рутгер увидел ее и сказал:
— Эта женщина боится своего мужа, как боялись Лазаря. Но ее муж исцелится и снова ее полюбит. Все эти умершие будут здоровы. Если вы верите.
— Это неправильно! — закричала Эмма, указывая своей палкой. А затем жалобно добавила: — Оставь его в покое.
— Неправильно? Как это может быть неправильно, если это исходит от Господа?
— Только Христос может воскрешать мертвых. И я не думаю, что ты — это Он.
— Ты уверена? Середины, знаешь ли, нет. Тебе лучше быть уверенной.
— Если ты человек Божий, — сказала Эмма, — прочитай Отче Наш.
Рутгер улыбнулся и погрозил ей пальцем, словно она была непослушным ребенком.
— Господи, — сказал Рутгер, — если тебе не нравится неверие этой женщины, подай нам какой-нибудь знак.
Мальчик запустил в нее огрызком моркови, который попал ей в платье.
Толпа ахнула.
Все смотрели на нее, многие с открытыми от изумления ртами.
Она посмотрела на свои руки и поняла, почему.
Она пожелтела.
И тут раздался голос из толпы.
— Прекратите!
Молодая девушка в грязном платье стояла в первых рядах толпы, кутаясь в одеяло.
— ПРЕКРАТИТЕ! — закричала она. Жители Осера расступились, чтобы ее пропустить. Все Кающиеся Грешники, даже Рутгер, остолбенели при виде нее, и никто ее не остановил, когда она подошла к бедному старому Ричарду и поцеловала ему руку.
Как только она это сделала, он упал и вернулся к смерти.
— Нет! — крикнул Рутгер.
Мальчик подбежал к ней с безумным криком: «Was tust du?! Was tust du?»55 Она проигнорировала его слова и оттолкнула его в сторону, целуя руку официантки, которая тоже с благодарностью рухнула на землю.
Теперь мальчик толкнул ее сзади, но вместо того, чтобы упасть, она позволила инерции увлечь себя вперед, к Иветт, руки которой все еще были завернуты в саван. Девочка опустилась на колени и поцеловала босую ступню Иветт, отчего та тоже упала.
Мальчик развернул девочку.
— WAS TUST DU, HEXE!?56
— Прости, — сказала она, глядя на него — и даже сквозь него — своими печальными, светящимися серыми глазами, — это не твоя вина. Но ты тоже мертв.
Она поцеловала красивого мальчика в щеку, он шумно выдохнул и больше не вдыхал. Вместо этого он снова превратился в покрытого пятнами чумы мертвого мальчика, — каким был, когда Рутгер его нашел, — и, словно обессиленный, упал в объятия Дельфины. Она уложила его и нежно закрыла ему глаза.
Теперь двое Кающихся Грешников грубо схватили Дельфину за руки, крича:
— Ведьма! Ведьма!
— Отпустите ее! — крикнула какая-то женщина.
— Нет! Она ведьма! — закричал какой-то мужчина, и вскоре толпа уже толкала и рвала себя на части, кто-то пытался добраться до девочки, кто-то пытался ее защитить. Ее резко ударили и дернули за волосы так сильно, что стало больно шее. Аколиты, которые держали ее, оттащили ее назад, глядя на Рутгера в поисках руководства, но он не обращал на них внимания, уставившись на девочку так, словно мог заглянуть ей под кожу и увидеть, кто она такая.
Толпа просто сошла с ума.
Тех, кто считал девочку злом, пересилили остальных и бросились на аколитов, которые отдали ее им и убежали.
Толпа грубо схватила ее, сорвала с нее одеяло и привязала им ее руки к бокам. Она знала, что слишком слаба, чтобы бороться с ними; она пожалела, что здесь нет Томаса, но тут же отбросила это желание, понимая, что он умрет за нее, а она все равно окажется в руках толпы.