И велик был гул мух вокруг него, когда он шествовал по земле.
И Ра'ум шествовал рядом с ним, сверкая своими двенадцатью глазами.
И Бель-фегор стряхнул с себя гриву и ходил в доспехах, принимаемый за столами разгневанных людей, которые не знали его.
И про́клятые-лжепророки, которые раньше обманывали людей, снова восстали и снова лгали.
И Господь не дал ответа.
ДВАДЦАТЬ
О Монахе в Белом
— Мы должны построить плот.
— Что?
— Плот. Построить его или найти.
Томас посмотрел на девочку.
Свежий ветер только что осыпал их дождем коричневых листьев, и один кленовый лист идеальной формы с красными крапинками на концах запутался в волосах Дельфины. Томас снял его и пожевал стебель, стараясь сохранить равновесие в качающейся повозке; дорога — если ее можно было так называть после того, как ее избороздили дожди, — была здесь довольно неровной. Он нашел их перед рассветом. Они вместе проехали город и сейчас снова сидели в повозке, двигаясь на юго-восток. В голове пульсировала боль от удара, полученного прошлой ночью; он дотронулся до яйца над глазом, вспоминая, как нежно девочка стерла с него засохшую кровь. Он был пьян. Священнику, у которого были подбиты оба глаза после того, как он поймал девочку, было еще хуже. И девочка была не совсем трезвой.
Проезжа́я по руинам Осера, они нашли бочонок хорошего вина; именно священник обнаружил его среди бревен и плетня рухнувшей винной лавки. Ему показалось правильным взять бочонок и попросить девочку помочь ему прокатить его мимо разрушенных зданий, мимо мертвых Кающихся Грешников (казалось, всех — ни одного из этих фанатиков не было среди раненых и оцепенелых, хотя он видел, как одна рука сжимала изогнутый хлыст, владелец которого был скрыт под камнями). Впервые за несколько месяцев он снова отслужил мессу, совершил последние обряды, раздал облатки и вино. Оставшиеся в живых осерцы даже помогли погрузить бочонок в повозку; они тоже видели ангела. Несмотря на то, что их постигла катастрофа, долгие месяцы смертей и страданий, казалось, наконец-то начали что-то значить: Добро начало сражаться. Они знали, что девочка была благословлена. Когда повозка тронулась с места, какая-то женщина коснулась рукава Дельфины рукой, желтой, как луковичная шелуха, и к ней вернулся нормальный цвет, хотя Дельфина об этом и не подозревала.
А теперь этот разговор о плоте.
— Тебе это приснилось, дочка? — спросил священник, в конце концов громко рыгнув. Его зубы были темнее кожи.
— Нет. Я подумала об этом. Дьявол на дороге сказал, что Рождество мы встретим под цокот копыт. И еще я подумала о вине. Это очень хорошее вино.
— Да, — согласились оба мужчины.
— Причем здесь вино? — спросил Томас.
— О. Да. Его доставляют по реке. На повозке это заняло бы слишком много времени. Реки быстры.
— Некоторые реки быстры.
— Они все быстрее мула, потому что не отдыхают.
Священник кивнул, впечатленный.
— Согласен. Но Йонна не течет в Авиньон, — сказал Томас, выплевывая лист.
— Рона течет, — сказал священник.
Девочка снова наполнила свою чашу и пила, пока мужчины разговаривали. Томас достал из шляпы ложку из бараньего рога и принялся ее жевать, подчеркивая свои слова тем, что тыкал аккуратно обглоданным концом в Отца Матье.
— Какой ближайший город на Роне?
— Лион.
— Это далеко.
— Туда течет какая-то река. Я не могу вспомнить название58.
— Название не имеет значения. Какой ближайший город находится на ней?
— Я не уверен.
— Ты разбираешься в вине. Какое вино производят в Бургундии?
— Бургундское, — сказал священник, моргая налитыми кровью глазами.
— Не смеши меня. Подумай.
— Я слишком пьян, чтобы думать.
— Тогда просто скажи что-нибудь. Винный городок. Бургундия. Быстрее!
— Осер.
Томас поморщился, подумав об их переходе через Мост Короля Людовика, где многие из тех, кто бежал из города, были разрублены на части кем-то более сильным, чем человек.
— Мы пьем последнее вино в Осере. Назови еще одно.
— Арбуа? Нет, это из Франш-Конте. И оно цвета соломы.
— Река?
— Нет. Вино. Из Арбуа.
— Что там за река?
— Я не знаю.
Томас хмыкнул:
— Назови другое вино.
— Бон.
— Это Бургундия, верно. Но что там за река?
— Не знаю.
Разговор продолжался в том же духе, пока девочка не заснула, а священник не напился настолько, что не смог править мулом — и Томасу пришлось взять поводья. Вскоре дорога раздвоилась, и на развилке справа стоял указатель, который вел в очень красивый лес, листья которого были нежно-желтыми и поразительно красными.