— Она остановила дьяволов в Осере.
— Или привела их туда.
Священник покачал головой и открыл рот, но тут же закрыл его снова.
Тяжелый взгляд старого монаха сковал его, и он потер шею. Наконец он сказал:
— Она хорошая. Мы путешествуем с рыцарем...
— Вором.
— Рыцарем, который согрешил.
— Рыцарем, которого отвергла церковь. Он больше не рыцарь.
— Я хотел сказать...
— И что ты хотел сказать, брат?
— Она хорошая. Она... любит.
— Как Саломея любила Ирода.
— Она всегда призывает к миру.
— Когда злодеи рядом, она их защищает. Она прикажет вору убить, когда ей будет удобно. Но мы теряем время.
— Кто ты?
Старик встал и спустился с холма. Он ни разу не оглянулся, чтобы посмотреть, следует ли за ним священник, и священник почти решил не следовать за ним. Затем он понял, что вот-вот потеряет монаха из виду в этой очень темной ночи и никогда больше не найдет. Поэтому он встал и поспешил за ним.
Старый монах шел теперь так быстро, что священнику приходилось время от времени бежать, чтобы не отстать. Они пересекли низкую каменную стену и прошли мимо живого теленка, которого священник не видел уже очень давно. Это был белый шароле60, и он небрежно отошел в сторону, не обращая на них внимания. Его мать замычала неподалеку, едва различимая в ночи, как дневная луна, и теленок направился к ней. Священник так долго смотрел вслед чудесному созданию, что чуть не потерял своего проводника.
Кто ты
Кто ты
Кто
— ...ты? — спросил старый цистерцианец, когда священник приблизился к нему.
— Прости?
— Готов ли ты узнать, чего хочет от тебя Бог?
Священник не ответил, но все же последовал за монахом, теперь уже вверх по склону, через другую стену и вокруг живой изгороди. Теперь окно, выходившее на холм; оно светилось теплым светом, и они подошли к двери. Старый монах постучал, и ему открыла женщина; она была простой и скромной, скорее красивой, чем прехорошенькой, ее волосы были убраны под чистый платок, передник перепачкан соусом. От запаха тушеной в вине говядины у священника заурчало в животе; он ничего не ел с тех пор, как днем вылил свое вино через борт тележки.
— Входите, — сказала она, пристально глядя на священника и беря его за руку. — Папа! — воскликнула девочка за столом, возбужденно подпрыгивая на своей скамейке; она была такой же длинноголовой, как он, как его брат. — Папа, — повторила еще более юная девочка, обе они были в восторге при виде него. — Мама сказала, что ты не придешь!
Они говорили папа не как священник, а папа как отец.
Это было похоже на плохую шутку.
Священник поискал глазами монаха, но тот исчез.
Женщина сняла с него ризу и бросила ее в огонь.
— Подождите, — сказал он. — Вы не можете...
Женщина приложила палец к губам, призывая его замолчать.
Она принесла ему верхнюю рубашку из грубой шерсти и помогла ее надеть. Он решил, что это сон, и был бы рад узнать, к чему это его приведет. В этом не было ничего неприятного.
За исключением того, что…
— Мама сказала, что ты чуть не попал в ад, потому что был педиком. И что ты последовал за злой маленькой девочкой, чтобы совершить убийство. Это правда, папа?
— Да, дорогая, — сказал он ей, улыбаясь.
— Что ж, я рада, что ты дома, — сказала другая, улыбаясь и показывая щель, где выпал молочный зуб.
— И я, — сказала мать-жена-женщина, накладывая на тренчер Матье полную ложку говядины с луком и грибами.
Они все наблюдали за ним.
Он поел.
Затем они тоже поели.
По его руке пробежали мурашки; никогда еще не было так вкусно.
Теперь его жена принесла вино.
Сначала у него свело живот при мысли о вине, но потом на него снизошло чувство умиротворения. Он уже собирался потянуться за вином, но тут заговорила более старшая девочка.
— Папа? — спросила она.
Его рука зависла над чашкой.
— Да?
— Я хочу жить.
— Конечно хочешь. Мы все хотим.
— Но я не могу.
— Почему?
— Я не смогу родиться, если ты не откажешься от любви к мужчинам.
— Да... я полагаю, да. Ты очень умный ребенок.
— И перестанешь быть священником.
— Я никогда не был хорошим священником.
— И не остановишь эту девочку.
В комнате стало чуть темнее, когда дым от рясы заслонил огонь. Он почувствовал запах гари.
— Извини? — сказал он.
— Дельфину. Она называет себя Дельфиной. Но это не ее имя.
— Ты сказала... остановить ее?
Теперь обе девочки кивнули, и старшая заговорила.
— Останови ее, ткнув ржавым мечом между глаз. Или подержи ее голову под водой. Или вышиби ей мозги большой палкой.
Младшая для пущей убедительности трижды ударила кулачком по столу, отчего зазвенела посуда, затем улыбнулась.