Ее взгляд был таким пристальным, что тосканец перехватил его и улыбнулся, указав на нее остальным кивком головы и выразительным взглядом.
— Ragazza62, — сказал он, как будто это все объясняло, вызвав смешок у Томаса.
— Ты мог бы поехать с нами, — в какой-то момент сказал священник. — До Авиньона, по крайней мере. — Итальянец понял и медленно кивнул, размышляя.
Теперь в груди Дельфины затрепетал воробышек; она так наслаждалась своим новым увлечением, что испугалось птички и хотела бы, чтобы та исчезла, но воробышек трепетал все сильнее и сильнее, пока она не заговорила.
— Пожалуйста, не ходи с нами.
Итальянец понял ее слова.
— Почему… почему ты это говорить?
Она просто уставилась на него.
Он рассмеялся.
— Что, ты не любить мое лицо?
Она ответила ему на быстром, безупречном флорентийском итальянском.
Никто за столом не понял, что сказала девочка, но его лицо побледнело, он извинился и пошел спать.
— Что ты ему сказала? — спросил трактирщик, перекрестившись.
Она заглянула в свою пустую тарелку из-под супа.
— Я не знаю.
Итальянец дошел с ними до Шалона-сюр-Сона, шагая рядом с повозкой на своих проворных молодых ногах. У него был лук и шесть стрел в колчане, и вскоре после их отъезда он согласился пойти с Томасом на охоту в лес. Томас, снимавший доспехи возле повозки, догадался по жестам Ринальдо, что тот намеревался пустить одну стрелу и что вторую он не выпустит ни за что на свете. Если он действительно это сказал, то оказался лжецом.
Они двигались так тихо, как только могли в бурой листве, следуя по тропинке в подлеске, которую могли бы не заметить менее опытные охотники, чем итальянец. Для его глаз сломанные ветки, отсутствующие листья и примятая трава были такими же простыми, как какой-нибудь римский тракт; тропа вела к пышной прогалине на земле, где с диких яблонь были сорваны плоды. Он указал на Томаса и подмигнул ему, растопырив пальцы над головой, чтобы изобразить рога. Словно подозванные их этим жестом, на коре каштана появились отметины от оленьих рогов с приставшими кусочками тонкой бархатистой кожы.
Это было хорошее место.
Мужчины скорчились с подветренной стороны, соломенная шляпа Томаса была прикрыта ветками, лица обоих были заляпаны грязью; Томас, у которого не было лука, держал меч на плече, зная, что его роль ограничена: он должен был только защищать Ринальдо и, если им повезет, принести добычу.
Они уже собирались сдаться, проведя там два с лишним часа, и страх быть застигнутыми ночью слишком близко к Бону и Шаньи, наконец, преодолел их голод, когда они увидели оленя. Он вошел в лес перед ними царственной, медленной походкой, его шкура была того же красновато-коричневого цвета, что и ковер листьев под ним. Рога у него были великолепные, Томас с удовольствием поставил бы этот трофей у своего очага в Пикардии, хотя и знал, что никогда не сможет заполучить такие рога, поскольку был слаб в обращении с луком. Ринальдо сделал глубокий вдох и поднес оперение стрелы к щеке; он натянул бы его до упора и отпустил бы тем же движением, если бы олень повернулся к ним боком или спиной. Однако итальянец так и не получил такой возможности.
Олень услышал какое-то движение в кустах, находившихся недалеко от обоих мужчин, и поднял голову. Еще десять шагов, и Ринальдо выстрелил бы в незащищенную грудь зверя, но на таком расстоянии ему пришлось бы стрелять выше, а он не хотел попасть оленю в голову или перебить нос, ранив великолепное создание без всякой причины.
Снова послышался шум, шелест листьев, на этот раз громче. Олень ушел, не бегом, но слишком быстро, чтобы итальянец мог сориентироваться как в его движении, так и в молодых деревьях, за которыми он проходил. Ринальдо скорчил гримасу с открытым ртом, выдыхая пар сквозь стиснутые зубы, все еще следя за оленем на случай, если тот обернется, но, похоже, это было маловероятно.
Он почувствовал руку Томаса на своем плече и неохотно отвернулся от исчезающего благородного оленя. Томас смотрел на него так, словно хотел сказать Ты можешь в это поверить?
В время голода, когда законы о браконьерстве были забыты, а люди практически уничтожили дичь в лесах, одно великолепное трофейное животное было спасено вторым.