Когда Петропавлу наскучило одному, он двинулся в том же самом направлении, в котором исчез Бон Жуан, и сразу обнаружил, что комната плавно переходит в лес: сначала на полу появились отдельные травинки, потом - пучки, низкие кустики, деревья - и вот уже Петропавел забрел в чащу. Оттуда доносился развеселый какой-то голос: там пели песнь. Слова в ней были такие:
Двадцать человек на сундук холодца
йо-хо-хо!
и ботинки гнома.
Петропавел пошел на песнь и увидел сидевшего на суку небольшого бескрылого старичка, ее распевавшего. Петропавел сразу решил быть с ним строгим и спросил:
- Вы кто такой?
- Не твое дело! - старичок оказался грубым. - Ты так спрашиваешь, словно это ты создал мир, а я, вроде бы, проник в него беэ твоего ведома! Но мир создал не ты, я точно знаю. Кто такой... Никто такой, Вот тебе! - и он запустил в Петропавла шишкой.
Тот поднял шишку и удивился ей: дерево, на котором сидел старичок, было березой.
- Откуда у Вас шишка?
- От сердца оторвал, - нашелся старичок в этой, казалось бы, безвыходной ситуации. - Любоытной Барбаре нос в походе оторвали!
- В комоде, - поправил Петропавел.
- Барбара смущена, - диковато отреагировал старичок.
Петропавел не понял и остолбенел.
- Не надо столбенеть, как будто ты услышал чушь, посоветовал старичок. - Ты ведь не можешь гарантировать, что в
- 9 настоящий момент где-то, пусть даже далеко от нас, не находится какая-нибудь незнакомая нам Барбара. А если это так, то не исключено, что именно сейчас она чем-либо смущена. Впрочем, это тоже не твое дело.
Разговаривать с грубияном-старичком дальше не имело смысла - и Петропавел решительно двинулся вперед. Лес густел медленно и незаметно, как кисель. Петропавел поднял голову на треск сучьев: старичок, оказывается, крался за ним.
- Вы все еще тут? - холодно спросил он его.
- Что ты непрестанно лезешь в мою личную жизнь? - заорал старичок, а Петропавел от воэмущения такой постановкой вопроса в сердцах пихнул ногой громадный дуб, который тут же повалился вбок, подминая под себя другие деревья. Одно из них задело грубого старичка, и тот неожиданно неуклюже - мешком - свалился в траву, не проронив ни звука. Петропавел подождал с минуту: может звук запоздал? Но звук так и не раздался. Я убил его!" - ужаснулся Петропавел и бросился к пострадавшему. Тот лежал в траве и смеялся. Намеявшись, он грамотно объяснил:
- Я не убился, а рассмеялся!
- Давайте все-таки познакомимся, - смягчился Петропавел при виде такого добродушия.
3- 0Обойдешься, не велика пицца! - без любез ности откликнулся старичок и белкой взлетел на сук.
"Ну и шут с тобой!" - сказал Петропавел в сердце своем и снова зашагал один. Идти становилось все труднее: похоже, он эабрел в самые дебри. Привязчивый спутник следовал за ним и от скуки, должно быть, вдруг громко, но довольно вяло исполнил бессмысленный какой-то вокальный номер:
Из-за мыса, мыса Горн
едет дедушка Легорн...
Не дождавшись поощрения, старичок попытался завязать беседу.
- Хорошо тут, в ЧАЩЕ ВСЕГО, правда?
- Предлог "в" - лишний, - подумав, сказал Петропавел. Дурацкое словосочетание получается... "в чаще всего"!
- То есть почему же дурацкое? Вокруг нас - чаща. Она называется ЧАЩА ВСЕГО, ибо здесь всего хватает. И если мы находимся внутри нее, то и выходит, что мы в ЧАЩЕ ВСЕГО.
- Ерунда какая! - восхитился Петропавел.
- Не тебе судить, - оборвал старичок.
Петропавел промолчал, ломясь сквозь сучья. На несколько следующих вопросов старичка он не ответил принципиально.
-Сколько волка не кори... начал было тот, однако продолжать не стал, а объяснил ситуацию: - Ты идешь прямо в лапы к Муравью-разбойнику! - Ответа опять не последовало. - Чего ты
- 10 надулся? - взвился старичок- - Ну, отказался я знакомиться - так это только потому, что не знаю я - понимаешь, не знаю! - кто я такой... Зовут меня Ой ли-Лукой ли - устраивает тебя? Меня, например, не устраивает! Я бы предпочел что-нибудь типа Зевеса, еслн уж обязательно как-то называться.
- Ой ли-Лукой ли... это, кажется, из Андерсона? - вспомнил Петропавел.
- Да бог меня знает, откуда ... может, конечно, и оттуда, но вообще-то я местный, из этой ЧАЩИ ВСЕГО. А вот кто я такой, убей - не знаю! Следовало бы, наверное, назвать какне-нибудь мои особенности, вытекающие из того обстоятельства, что я Ой ли-Лукой ли, но никакие такие особенности мне неизвестны. Или, скажем, перечислить события, которые в твоих представлениях были бы связаны со мной. 3. 0. У тебя что-нибудь со мной связано?
- Ничего, - честно сказал Петропавел.
- Стало быть, на вопрос о том, кто я такой, нет ответа. Я бы квалифицировал этот твой вопрос как праздный, а тебя - как болтуна, но мне до тебя нет никакого дела. Мне есть дело только до себя... Вот живу я, - доверительно сообщил он, - и все время думаю: что ж это я за старик такой, а?
- Нормальный старик... только грубый очень, - помог Петропавел.
- Ума я к себе не приложу, - не воспользовался помощью Ой ли-Лукой ли. - Знаю только, что таких, как я, нету больше.
- Каждый по-своему неповторим, - Петропавел беспардонно улыбнулся.
- Ну, это ты брось! Таких, например, как ты, - навалом: имя им легион. А вот я... Никак не пойму, в чем мой секрет! Всю жизнь бьюсь над собой, да бестолку. Иной раз спросишь себя: "Старик! Чего ты хочешь?" - и сам себе ответишь: "Не знаю, старик".
Петропавлу не понравилось, что Ой лн-Лукой ли на ходу растоптал его индивидуальность, и он не без сарказма поинтересовался:
- Да что же в Вас такого необычного?
- В том-то и вопрос! - оживился старик. - Я вот каждого вижу насквозь, в мельчайшей букашке прозреваю ее сущность - и нет для меня никакой загадки в мире, кроме себя самого: тут я - пас! Ну, не удивительно ли, что за всю мою долгую жизнь я ни разу обрати внимание: ни разу! - не встретил никого. кто был бы точно таким же, как я? Вот уж создала природа - так создала...
- Давайте о чем-нибудь другом поговорим, - предложил Петропавел. - Про Вас я уже, кажется, все понял. И если попробовать... ну, истолковать...
- Не смей меня истолковывать! - завизжал старик. - Понимаешь - и понимай себе, а истолковывать не смей! Понимать, хотя бы отчасти, - дело всех и каждого; истолковывать - дело