Восстановить в памяти свои действия Даша не смогла, как ни старалась, — слишком устала. Все сделано было на автомате. С досадой девочка оставила разрешение этой загадки на завтра.
Матильда все еще старательно обследовала углы дома. Даша длинно зевнула. Спать хотелось страшно.
Девочка с удовольствием сбросила с усталых ног кроссовки. Устроилась на мягком топчане и, укутываясь легким, теплым, меховым одеялом, мечтательно протянула:
— Хорошо! Поесть бы еще перед сном. И что я бутербродов так мало захватила?
И тут же пронзительно вскрикнула. В комнате будто петарду взорвали. Следом же за этим жутким и, главное, неожиданным хлопком в комнате появился черт. Только уже не он, а она. Не в коротких полосатых дурацких шароварах, а во вполне приличном, цветастом, пышном платье.
— Значит, чертовка? — почему-то подумалось ошеломленной девочке, изо всех сил прижимающей к груди разъяренно шипящую, со вздыбленной шерстью кошку. Как та оказалась у нее на руках, Дашка не помнила. Матильда, впрочем, тоже.
Странная мадам, подойдя к постели чуть ли не вплотную, какое-то время с большим интересом их рассматривала, затем улыбнулась и спросила довольно мягким и приятным голосом:
— Кушать-то будете?
Дашка икнула, послушно кивнула и еле успела удержать рванувшуюся было к необычной хозяйке кошку. Матильда до сих пор была настроена воинственно.
А неизвестно откуда появившаяся гостья, доставая, как казалось издали пораженной Дашке, буквально из воздуха аппетитно пахнувшие многочисленные блюда, расставляла их на столе и преспокойненько говорила:
— А я тебя, малышка, чуть раньше ждала… Фома-то еще с утра предупредил. Уж начала было волноваться, не сошла ли ты с тракта, да не заблудилась ли… И зверья тут у нас полно. Всякого. Поосторожнее надо. Одни, может, и отпустят, если что поймут, а другие думать начинают лишь, когда желудок набьют. Что, как правило, поздновато. Хорошо, все обошлось…
— А вы здесь хозяйка? — робко поинтересовалась Дашка, приближаясь к столу.
Матильда, чей нос начал заинтересованно подрагивать, завозилась у нее на руках, решительно спрыгнула на лавку и вопросительно уставилась на чужачку.
— Хозяйка, малышка… Пришельцев вроде вас обслуживаю… Теперь, правда, редко очень, а вот лет триста назад их было много больше…
И, погладив Дашку по голове морщинистой, смуглой, практически человеческой рукой, она ласково улыбнулась:
— Давно я с твоим племенем не сталкивалась… Да и у вас давненько не бывала…
Она поставила для Матильды на лавку тарелку с мелкой, сырой рыбешкой:
— Подружку-то как звать?
— Матильдой… — отозвалась Дашка, жадно набрасываясь на нежное, сочное, поджаренное с луком мясо. И уже с набитым ртом прошамкала: — А вас?
— Фрэей зови! — пододвигая поближе к ней плоское, керамическое блюдо с пышными лепешками, улыбнулась та.
А Дашка вдруг подумала: как быстро человек ко всему привыкает! Ее вон не удивляют уже ни притаившиеся в темных кудряшках аккуратные рожки; ни выглядывающий из-под цветастой юбки длинный, тонкий хвост с забавной кисточкой на конце; ни смешное, сильно напоминающее обычный курносый нос подвижное рыльце; ни острые, как у молодой овчарки, уши, кокетливо украшенные яркими, цветными колечками, свисающими одно над другим…
Дашка просто видела перед собой добрую, немолодую уже женщину, озабоченную приходом нежданных гостей и старающуюся их повкуснее и посытнее накормить. Даже подозрительная и недоверчивая Матильда успокоилась и наворачивала свою рыбешку так старательно, что только хруст стоял.
Попозже, укладывая осоловевшую Дашку в постель и задувая свечу, Фрэя опять напомнила девочке об осторожности и необходимости следовать строго по тракту. Затем, оставив гостям на столе кое-что на завтрак и на дорогу и пожелав им спокойной ночи, Фрэя с тем же громким хлопком исчезла.
***Проснулись путешественницы уже дома, в Дашкиной комнате, по пронзительному звонку будильника. И несколько очумело посмотрели друг на друга. Уж очень странен был этот переход из мира в мир! И неожиданнен. К тому же, ни на кроху не зависел от самой Дашки. Или от Матильды. Хорошего в этом было мало.
А тут еще Дашка вдруг обнаружила, что ее единственная пара кроссовок осталась в гостинице. У лежака. Там, где она их вчера так опрометчиво скинула. И в чем ей теперь идти в школу — совершенно непонятно.
Но, подойдя к окну, чтобы открыть для Матильды форточку, девочка увидела, что ночью, наконец, выпал снег. Причем, настоящий, а не на часок, как в октябре. Потому что из окна явственно тянуло морозцем. И не слабым.