Оскар качает головой.
- Тебе не в чем винить себя, Мия. Ты слишком многого хочешь. Я же говорю, это так быстро не проходит. Даже, если в какой-то момент ты себя в этом убедила. Тебе просто надо определиться – чувствуешь ли ты что-нибудь к нему или нет?
Я медлю. Этот простой и, казалось бы, очевидный вопрос, заставляет меня впасть в ступор. А чувствую ли я что-нибудь? Стоило мне его увидеть, меня словно пронзило молнией. Я могу сейчас соврать Оскару, соврать маме, Саше черт возьми, но от себя не скрыться. Я ненавижу Дэймона всем сердцем, но я так безумно желаю его, что это сводит меня с ума. Не знаю, что это, любовь, страсть, гнев, зависимость… я уже не различаю грани между этими чувствами. Просто мне нужен он. И сегодня я в этом убедилась окончательно.
Мое молчание красноречивее любого ответа. Оскар кивает.
- Когда ты определишься, тогда все встанет на свои места, - говорит он.
Мы подъезжаем к моему дому, и Оскар помогает мне выйти из машины.
- Спасибо за прекрасный вечер, - говорит он, держа меня за руки, - ты стала его украшением.
Невольно улыбаюсь, и следуя секундному порыву, обнимаю его, обвивая руками за шею.
- Спасибо!
Когда я отстраняюсь, то вижу вопросительный взгляд.
- Было бы за что…
- За поддержку и понимание. За то, что не осуждаешь меня. Ты замечательный человек!
Мы прощаемся, и я поднимаюсь к себе. Как только закрываю дверь, сразу обмякаю и сползаю на пол. Самообладание лопается, как перетянутая гитарная струна. Слезы душат меня, и я даю им волю. Хочу, чтобы с ними вышла вся горечь. Плачу навзрыд, от собственной беспомощности и глупости. Ну почему это происходит со мной! Я ведь почти справилась, я почти смогла начать жить заново. Жалость к себе незаметно переходит в злость. Снимаю и отшвыриваю туфли в сторону, будто они виноваты во всех бедах. Как я до такого дошла! Как я позволила себе стать такой жалкой, такой зависимой от мужчины!
Мне хочется кричать во все горло! Хочу снять платье, но заклинивает застежка. Тогда пытаюсь разорвать молнию, однако глухой стук в дверь останавливает меня. Не отдавая себе отчет, распахиваю ее настежь, полная решимости обрушить всю свою ярость на любого, кто окажется там. Застываю как вкопанная. Дэймон! Пламенный взгляд опаляет. Я слышу собственный пульс в висках. Он стучит отбойным молотком по оголенным нервам. Дэймон едва ли контролирует себя больше, чем я. Его грудь тяжело вздымается и опускается. Он словно зверь, готовый броситься в атаку. С минуту мы молча стоим друг напротив друга. Внутри что-то обрывается. В голове раздается щелчок и все вокруг перестает поддаваться какой-то логике. Он бросается ко мне, а я к нему.
Сильные руки обхватывают меня и сжимают в стальных страстных тисках. Дэймон впечатывает меня в стену, его губы находят мои, каждое его движение исполнено диким напором. Руки скользят по моей обнаженной спине, пальцы ласкают горящую кожу. Мне его мало! Я хочу большего! Безрассудство это или нет, все потом. Вся жизнь и весь остальной мир – потом. Мы должны насытиться друг другом сполна! Прямо сейчас!
Слова не нужны. Быстрым порывистым движением он спускает верх моего платья вниз. Пока его грубые поцелуи касаются моих плеч, ключиц, руки пытаются разделаться с молнией. К черту все! Подаюсь ему навстречу, выгибая поясницу. Дэймон рычит в ответ, и я слышу треск рвущегося атласа. Платье волнами падает вниз. На секунду окунаюсь в его черные глаза, настолько глубокие и затуманенные слепым желанием, что не могу различить зрачков. Пока он торопливо снимает свою рубашку, я вожусь с его ремнем на брюках. Пальцы дрожат и не слушаются, так сильно я спешу заполучить его. Наконец, бляшка звякает, и штаны тоже летят вниз. Наши губы не отрываются друг от друга, воздуха не хватает, но лучше задохнуться, чем хоть на мгновение оторваться.
- Моя! – рычит Дэймон, или мне это просто кажется. Он подхватывает меня под зад и сажает себе на пояс. Чувствую его член, упирающийся мне в промежность. Секунда – и мы на кровати. Дэймон вдавливает меня в матрас всем своим весом. Мои пальцы повторяют контуры его рельефных мышц, когда я обнимаю его широкую спину. У нас нет ни терпения, ни желания предаваться ласкам, я ощущаю почти физическую боль от потребности в нем. Двигаю бедрами навстречу, заставляя Дэймона ускориться. Он знает, что я уже готова, борется с собой, но его терпение тоже изменяет ему. Он спускает боксеры и я замираю в предвкушении. Дэймон шумно втягивает ртом воздух, сгибает мою ногу и одним быстрым движением входит в меня. Ахаю от забытого ощущения наполненности внутри. Его член двигается рывками, не давая мне ни секунды привыкнуть к нему. Рэй стискивает пальцами мое бедро, другой рукой придерживает лицо, не позволяя отвернуться. В то время, как его язык терзает мой рот требовательными поцелуями, член продолжает вбиваться все глубже и мощнее. Я ловлю его ритм, но то, с каким безжалостным напором он обрушивает на меня свою страсть, делает мои попытки беспомощными. Понимая это, перестаю пытаться сдерживать его движения. Запрокидываю голову, отдавая себя и свое тело полностью в его власть, громко стону. Это распаляет Дэймона еще больше. Он ускоряется, берет меня снова и снова, выходит и наполняет с еще большим исступлением. Я не могу думать ни о чем, кроме нашей близости. Единственное, что звучит в моей голове – это его жаркое дыхание и осознание, что он трахает меня! Трахает со всей грубостью, на которую способен. И я сама хочу этого! Больше всего на свете! Более того, я подначиваю его на это, своим полным повиновением. Горячие приливы окончательно мутят рассудок. Я кричу, приближаясь к финалу, и Дэймон убыстряет движения. Каждый удар, каждый стон уносит меня все дальше от реальности.