Прежде чем приступить, перешагнуть этот рубеж, отделяющий низ от верха, небо от земли, один мир от другого, я снял рюкзак и достал блокнот, что мне оставил отец. Из него вылетели прощальные записки от отца и деда. Я поднял их, и мне на мгновение слало грустно. Я почувствовал себя одиноко, – у меня ни осталось никого. И ничего, кроме цели. Я сложил записки вдвое и положил их на дно рюкзака, чтобы они больше не могли выпасть.
Достав карандаш, я принялся зарисовывать прекрасный вид. Солнце, что было прямиком напротив меня, находилось приблизительно на том же расстоянии что и обе плоскости. – Километров двадцать, – предположил я. – Интересно какое оно по размерам?
В глазах стали плясать солнечные пятна, так бывает, когда смотришь на что-то очень яркое. Но оно того стоило. Пусть я и не был художником – я смог передать общий замысел. Два мира друг напротив друга и солнце между их горизонтами! Рисунок можно было повернуть вверх ногами, и смысл бы остался прежним.
Я закончил рисовать, накинул рюкзак и направился к металлической лестнице. Подойдя к ней вплотную, я схватился за ступень, вколоченную в столп, и потянул на себя. Она не сдвинулась с места.
– Вроде надежно, – вслух сказал я, сам себе. И в ту же секунду увидел знак. Дедушкин символ – песочные часы без верхней крышки – вырезанный на ступени что была на уровне глаз. Он был размером с ноготь, но сразу бросался в глаза. Я расплылся в улыбке. Это было лучшее, что происходило со мной за последние несколько дней. После смерти отца я прятался, бежал и карабкался, двигаясь вперед к какой-то смутной цели. И вот сейчас цель стала обретать очертания.
"Он был здесь. Я иду верным путем. А может он оставил этот знак еще в молодости? Неважно, главное, что он был здесь. Все было не напрасно. Я найду его", – проносилось у меня в голове.
Я схватился за лестницу и начал подниматься вверх. Спустя пару метров я почувствовал, что стал легче, тяжелый рюкзак перестал тянуть меня вниз, а волосы будто распушились. Еще несколько ступеней – и я стал полностью невесомым. В этот момент я почувствовал себя ребенком. Я летал. Парил между мирами, не отпуская лестницу из рук. В одно мгновение, низ и верх перестали существовать, и я перекрутился так, чтобы ноги были направлены в сторону города Возвышение, встал на ступень и начал медленно спускаться. Два метра, один, и вот мои ноги ощутили твердую землю на противоположной стороне столпа. И в этот момент началось моё шествие сверху вниз.
Спуск оказался еще менее трудозатратным, чем мне казалось, я лишь передвигал ногами, а гравитация и инерция делали свое дело. Однако сильно расслабляться было нельзя, ведь один неловкий шаг, и я мог свалиться с такой высоты, что от меня бы и мокрого места не осталось. Преодолеть виток вокруг столпа, двигаясь вниз, можно было меньше чем за час, что очень играло на контрасте с подъемом.
Я не переставал наслаждаться видом, место, где я прожил всю свою жизнь, было где-то там, сверху. А под ногами был мир, на который я привык смотреть снизу вверх. Не успел я оглянуться, как половина пройденного пути была позади. И я принял решение не останавливаться пока не дойду до конца. В очередной раз свернув с теневой стороны, я наткнулся на блок на котором висела, оборванная снизу но сохранившая половину своей длины, веревка.
– Сколько она тут провисела, – сказал я, сняв её с блока, и начал сматывать. Веревка в пути могла пригодиться, "Странно, что мы с отцом не подумали о веревке", – проскочила мысль.
Не забывал я и про отдых, – после каждого витка устраивал привал и продолжал читать историю о зайце Адаме. Ближе к вечеру, когда до города оставалось километра четыре, во время очередного привала я дочитал книгу до конца. Это было лишь первое прочтение, я и представить не мог сколько скрытых смыслов было скрыто в этих рассказах. Судя по дедушкиным записям на полях, он разгадал большую их часть, или как минимум ту, что позволила ему проложить маршрут, которому он следовал.
Через время я заметил, что на Возвышение двигались грозовые тучи, что были примерно на одной высоте со мной, и я ускорил шаг. Было бы глупо после всего пережитого за эти дни быть убитым молнией. Вечерело, город загорался ночными огнями, а я подбирался всё ближе. Темнота была мне на руку, спуском среди белого я дня привлёк бы нежелательное внимание.
Еще час пути и я был на месте, по крайней мере, мне так казалось. Город был как никогда близко, мне открывался вид на освещенные фонарями улицы, на жилые знания разной этажности, и на редких прохожих, которые бродили по округе. Город Возвышение не был похож на Новое Начало, в первую очередь он был городом, основанным у побережья моря, а Столп был лишь придатком, стоящим неподалеку. Возле порта стояло самое освещаемое здание в городе, огни прожекторов подчеркивали важность строения, не делая при этом его вычурным. Судя по всему здание было правительственное, а весь остальной город был как будто его обрамлением.