— Селеста! — крикнул кто-то мне вслед.
Я проигнорировала и побежала дальше, лавируя между мавзолеями, статуями и призраками. Добравшись до машины, я села внутрь и завела двигатель. Фары включились, озарив дорогу впереди. Мои глаза расширились, а сердце упало куда-то вниз.
Призраки засветились с максимальной яркостью, заставляя мои глаза резко расшириться. Они были яркими — ярче, чем я когда-либо их видела. Но даже этот свет не остановил их. Они продолжали идти по дорожкам, их души блуждали в вечном лимбе (пространство между мирами. Жизнью и смертью), неспешно скользя вперёд. Казалось бы, свет должен был проходить сквозь них — ведь они не были физическими существами, — но нет. Он отражался. Они излучали внутренний свет, невидимый в темноте. Их туманная светимость врезалась в моё зрение, оставляя сияющий отпечаток даже под веками. И тогда я поняла — этот образ останется со мной навсегда. Развернув машину, я старалась проехать сквозь призраков, не задев их. Добравшись до ворот, я увидела, как мужчина из будки открыл их и выпустил меня. Я, не колеблясь — нажала на газ. Но когда ворота захлопнулись за мной, и машина начала спускаться по извилистому холму, я бросила последний взгляд в зеркало заднего вида. Призраки всё так же неспешно шли… будто в их мире вообще не было ни тревог, ни проблем. Может, в этом и было смысла. Может, им действительно было всё равно. Потому что они больше не могли чувствовать.
Прошла неделя с той ночи на кладбище. Это не кладбище.
Я крепко зажмурилась, стараясь вытолкнуть его слова из головы. Он был прав — это и правда не кладбище, — но к такой правде я не была готова. Верю ли я вообще? Было ли всё это на самом деле?
Семь ночей подряд мне снился один и тот же кошмар о призраках. Я снова там, ночь, я бегу к машине. Но, добежав, не могу попасть внутрь: двери заперты, сколько ни дёргай ручку — бесполезно.
Призраки окружают, смотрят прямо на меня, дают понять, что знают о моём существовании. Они хотят меня, тянутся ко мне. И всё это время Кай не появляется — ему нет дела до моих страхов. Я просыпаюсь в холодном поту, сердце колотится, дыхание тяжёлое. Заснуть снова почти невозможно. Сегодня опять четверг, и я не уверена, смогу ли заставить себя поехать в то место. Я уже достаточно уязвима: боль от утраты дяди ещё свежа, и мне не нужен новый страх сверху. Но стоит вспомнить дядю Расса, каким он был, — становится ещё запутанней.
Почему он выбрал упокоиться именно там? Как он вообще узнал об этом месте? Почему я не увидела его призрака той ночью? Наверное, потому что убегала так быстро, что не успела разглядеть лиц остальных.
Сижу в машине на парковке у кофейни. Смена закончилась двадцать минут назад, а я всё не решаюсь уехать. Домой не хочу, но и туда… туда тоже не готова.
Это не кладбище.
Уткнув ладони в глаза, тру их, пока перед ними не замерцали звёздочки. Надо выбросить этот чёртов голос из головы, иначе начну кричать. Несмотря на внутренний протест, тоска по дяде перевесила страх. Я хочу навещать его каждый четверг, как он когда-то навещал меня. Если приеду днём и во что бы то ни стало избегу темноты — всё будет нормально. Выехав со стоянки, я направилась вглубь нашего штата. Поездка от кофейни занимала примерно сорок минут, так что к мавзолею дяди я подъеду ровно к трём часам дня.
Еду по глухой дороге. Обе стороны асфальта обрамляли густой лес и заросли — всё вокруг было тихо и мирно. Машин почти не было. Я прибавила громкость радио и включила свой плейлист, позволив музыке успокоить те нервы, что пытались всплыть наружу. Но за пять минут до конца пути музыка оборвалась. Не отрывая глаз от дороги, я взяла в руки телефон и подняла его до уровня глаз. Связи не было. В углу экрана светился яркий сигнал “SOS”. Прекрасно. По крайней мере, это значит, что я рядом. Я свернула на ту самую скрытую подъездную дорогу — я уже проезжала по ней пару раз.
Над дорогой стелился густой туман, а капли дождя начали покрывать лобовое стекло. Я включила дворники, но они мало чем помогали, пока я поднималась в гору. После знакомых изгибов и поворотов я увидела кованые ворота. Приоткрыв окно на пару сантиметров, я заметила того же пожилого мужчину, выходящего из своей будки.
— Добрый день, мисс Кастелл. Рад вас снова видеть, — дружелюбно улыбнулся он.
— Может, вам что-нибудь нужно?
Я почувствовала, как сама улыбаюсь в ответ. Его радость была заразительной и на миг развеяла мою тревогу.
— Нет, думаю, всё в порядке, спасибо.
— Если что-то понадобится — дайте знать. Он кивнул, вернулся в будку и открыл ворота. Я медленно проехала сквозь остатки тумана и припарковалась сбоку.
К счастью, на этот раз я не забыла зонтик. Взяв его с заднего сиденья, и сразу раскрыла, как только вышла из машины. Крупные капли дождя барабанили по ткани, превращаясь в капельки и скатываясь вниз. Я хотела навестить дядю — и любой ценой избежать Кая несмотря на то, что в его присутствии мне всегда спокойнее. Возможно, дело в том, что он знает ответы на все мои вопросы. Его информация — это опора. Знание — это сила, да. Но знание — это ещё и покой. Не поворачивая головы, я бегло осмотрелась. Вокруг никого. Всё выглядело мирно и спокойно, и сложно было поверить, что именно по этим тропинкам совсем недавно бродили призраки. Но стоило мне моргнуть, как воспоминание вспыхнуло в голове — и образ той ночи пронзил холодом. Они были здесь. Все. Но сейчас день. Они прячутся? Ждут? Или отдыхают? Знают ли, что я пришла? Я резко тряхнула головой и пошла вперёд. Обо всём этом подумаю позже — уже после. Я шла по каменной дорожке к мавзолею дяди. Прогулка была короткой, и, после нескольких визитов, ноги уже сами вели меня туда — не нужно было даже всматриваться. Подойдя к зданию, я подняла глаза на фамилию Кастелл, выгравированную на верхнем камне.