На другом конце провода повисла тишина. Едва слышно — шаги по полу, потом шорох. Я подняла глаза, и, как и ожидала, Серена отдёрнула штору и выглянула в окно, глядя на меня.
— Что ты тут делаешь? — спросила она.
— Хочу тебе кое-что показать. Возьми с собой Нолана. Мы можем оставить его у мамы по дороге.
Я почувствовала её колебание даже через телефон. За ним последовал тяжёлый вздох.
— Обещаю, это ненадолго.
— Ладно. Дай минуту.
Связь оборвалась, и я уронила телефон себе на колени. Вчера, после того как Кай пригласил меня вернуться в субботу — на что бы это ни было, — я провела всю ночь, обдумывая это. Представляла. Крутила это в голове, как пластилин в руках. Когда принимала душ, пыталась понять, зачем он меня зовёт. Что он хочет показать? Его слова были слишком конкретными, чтобы это была просто ещё одна беседа.
Будут ли там другие люди? Придёт ли тот мужчина — тот, что спрашивал, останусь ли я «на шоу» и с которого всё это началось? Будет ли ещё одно шоу? А потом, лёжа в постели, я снова и снова отказывалась верить, что это вообще может быть Чистилище. Ну не может же оно находиться буквально в сорока минутах от моего дома, где-то в холмах за городом — укромное, но вполне доступное место.
На всей Земле — это оно? Вот где скрываются ответы? И оно всё это время умудрялось оставаться в секрете? Это просто не укладывалось в голове. А значит — не могло быть правдой. И всё же, когда я заснула, мне приснился дядя. Он был доволен тем, где оказался. Даже в этой мрачности и холоде — он был спокоен. Он был счастлив.
Но как только я проснулась, поняла: мой разум просто играет со мной. Вся эта ситуация — как гигантская головоломка, которую мне нужно либо решить, либо разрушить, либо просто проигнорировать.
Спустя несколько минут Серена вышла из дома, обнявшись с ворохом всего. На одном локте у неё висел Нолан — улыбающийся до ушей, — в другой руке она несла автолюльку и сумку с подгузниками. Я тут же выскочила из машины и потянулась за Ноланом — он, в ответ, потянулся ко мне.
— Надеюсь, это правда что-то важное. Он так сладко спал, когда ты позвонила, — буркнула Серена. Нолан радостно завизжал, пока я покачивала его в объятиях.
— Похоже, он всё ещё доволен. Серена устанавливала автолюльку на заднем сиденье и отозвалась: — Ага, дай ему час. Будет снова капризничать.
— Уверена, мама с ним легко справится. Нолан оказался надёжно пристёгнут, и мы поехали к нашим родителям. Мама, как и ожидалось, с радостью согласилась посидеть с внуком. Когда мы его оставили, он всё ещё сиял улыбкой, грызя свою резиновую игрушку для зубов. Когда мы сели обратно в машину и отъехали, Серена начала задавать вопросы.
— Куда мы едем?
— Навестить дядю Рассa.
— А, ясно. Я давно хотела посмотреть, где он похоронен. Но почему? Почему именно сейчас?
Я слегка покачала головой, стараясь оставаться расплывчатой и не выдать слишком много: — Просто подумала, что ты могла бы поехать со мной в этот раз.
— В этот раз? Ты часто туда ездишь?
— Нет, — ответила я, сказав полуправду.
Я не бываю там часто, но, услышав её вопрос, вдруг осознала, что появлялась там куда чаще, чем большинство.
— Я имела в виду похороны, — добавила я, сглатывая ложь.
Серена приняла мой ответ, и мы продолжили болтать по дороге — в основном, вспоминая дядю Расса. Я видела, что Серена начинает волноваться, что и ожидалось — ведь для неё это был первый визит. И, надеюсь, у нас не возникнет проблем с тем, чтобы пройти через ворота.
Когда мы уже были рядом, телефон Серены внезапно потерял сигнал.
— Что за хрень? — пробормотала она, повернув экран ко мне, чтобы показать отсутствие сети.
— Да, тут такое бывает. Её брови нахмурились в замешательстве.
— Просто, мёртвая зона, — добавила я.
Мы свернули на извилистую дорогу. Всё вокруг заволокло туманом — видимость была практически нулевой, пока я вела машину по серпантину. Серена подалась вперёд, щуря глаза, пытаясь что-нибудь разглядеть.
— Как ты вообще понимаешь, куда ехать?
— На самом деле — никак, — призналась я. Дождь начал постукивать по лобовому стеклу лёгкими каплями, которые постепенно становились всё тяжелее.
— Чёрт, Селеста. Это жутко, — пробормотала она.
Я просто кивнула, когда мы наконец добрались до вершины холма. Плотный туман рассеялся, и мы подъехали к воротам. Мужчина из будки взглянул на мою машину, махнул рукой и перекричал шум дождя: — Добрый день, мисс Кастелл!
Я улыбнулась и помахала в ответ из окна, надеясь, что он разглядит мой жест сквозь дождевые потоки.
— Он тебя знает? — толкнула меня Серена в плечо.
Я медленно кивнула. Вдруг накатила волна вины — он знал меня и моё имя, а я не знала его.
— Наверное, запомнил меня с похорон, — пробормотала я, продолжая смотреть на него через окно. Это была откровенная ложь, но сказанная частично в целях самозащиты, частично — из-за внутреннего отрицания. Я не хотела, чтобы Серена знала о Кае. Не сейчас. Не об этом месте. Пока что — нет. Я проехала через открытые ворота и припарковалась сбоку.
Выхватив зонт с заднего сиденья, я быстро выскочила из машины — Серена сделала то же самое.
— Я вроде как не слышала, чтобы на сегодня обещали дождь, — сказала она, пока я раскрывала зонт и поднимала его над нашими головами. Он едва укрывал нас обеих — приходилось прижиматься друг к другу, чтобы не намокнуть. Я лишь пожала плечами, отмахнувшись от её замечания.
Есть многое, о чём она не знает. Пока я вела нас по направлению к мавзолею, Серена оглядывалась по сторонам.
— Здесь так красиво, — сказала она.
— Да, — откликнулась я. Очень.
Не знаю, из-за дождя ли, но листья сегодня казались особенно ярко-зелёными. Деревья впитывали влагу, мох собирал капли, и всё вокруг выглядело по-настоящему живым, здоровым. Может, это потому, что я смотрела на всё глазами Серены — человека, видящего это место впервые. У всего была аура новизны, легкий блеск волшебства. Но, возможно, если она узнает, что это, по словам Кая, — мир между Раем и Адом, она уже не увидит здесь никакой красоты. Хотя… справедливо ли лишать место его красоты, только из-за ярлыка, который на него повесили?