Он медленно кивнул: — Технически, да. Но у меня нет на то желания. Все, кто здесь находится, знали, на что шли, и согласились. Постоянство — это честно. Так будет всегда. Я опустила взгляд на тропу, понимая, что он прав. Как бы мне ни хотелось верить, что дядя Расс может ощущать солнечный свет на коже — он не может. Он выбрал это.
— Почему они появляются только ночью?
Кай негромко выдохнул носом, будто подбирая простое объяснение: — Это одно из условий.
— Условий? — переспросила я. Кай остановился, взглянул на меня, а затем повернул голову вперёд. Я проследила за его взглядом. Мы подошли к концу тропинки, и перед нами возвышалось длинное здание. Стены, крыша и двери были полностью стеклянными — прозрачными до самого основания. Каркас из чёрной стали напоминал каркас дома Кая. Хотя уже была ночь, изнутри доносилось мягкое свечение. Я прищурилась и подалась вперёд, пытаясь разглядеть, что там.
— Пойдём, — тихо сказал Кай, кладя ладонь мне на поясницу. Как только он открыл дверь и пропустил меня вперёд, меня окутала волна влажного, тёплого воздуха. Он прилип ко мне, как вторая кожа, и я инстинктивно обхватила себя руками. Но, оказавшись внутри полностью, я огляделась… и замерла. Внутри было огромное пространство, усеянное свежей зеленью — до самого конца, до каждого столика. Первые ряды занимали цветы: лепестки всех мыслимых оттенков. Белые и фиолетовые лилии, розовые и голубые орхидеи, ярко-красные пуансеттии. Мои глаза метались по всем цветам, формам, текстурам. Целый ряд был посвящён только розам — разным по цвету и форме.
— Боже мой… — прошептала я, сердце бешено колотилось, а глаза не могли оторваться от этой растительной вселенной.
— Это теплица, — сказал он с гордостью, став рядом. Его взгляд пробежался по растениям. Он снял пиджак и повесил его у двери. Под ним была обычная белая рубашка, рукава которой он закатал до локтей, обнажая сильные, татуированные руки.
— Это невероятно, — произнесла я, всё ещё в полном восхищении от тонкости и масштаба происходящего. С потолка с лёгким щелчком включились форсунки, распыляя мелкий туман над растениями. Устройства выстраивались в линию до самого конца помещения, равномерно увлажняя каждое растение.
Кай шагнул в один из рядов, нежно проводя руками по влажным листьям. Я всё ещё стояла у входа, сжавшись от влажного воздуха. Он обернулся, собираясь что-то сказать, но заметил, что я осталась у двери. Найдя меня взглядом, он кивнул и жестом позвал, но я не сдвинулась.
— Я не хочу промокнуть. Он бросил взгляд на распылители над головой и прищурился: — Не промокнешь. Там почти ничего нет. С неохотой я вошла в ряд, где стоял он. Опустила руки, полностью сосредоточившись на цветах. Они были такими красивыми, яркими, живыми, что я ощутила, как внутри начинает таять напряжение — и моё сердце, и разум начали понемногу раскрываться в этом месте.
С Каем рядом я ощущала, как между нами проскальзывает электричество. Он почти не держал дистанцию — его рука едва не касалась моей, а его высокий силуэт возвышался над моим хрупким телом. Я протянула руку и прикоснулась к лепестку. Фиолетовая петуния. Очарование. Далее — алые герани. Счастье и любовь. Немного дальше — синие орхидеи. Уникальная красота. Я остановилась у них. Они были изумительны, до безупречности совершенные. Но, рассматривая их, я заметила растения на заднем ряду. Белые гвоздики. Такие же, какие я однажды уже приносила сюда. Цветы Бога. А Бога здесь нет. Кай оказался у меня за спиной. Его рука мягко взяла меня и повернула лицом к нему. Влажный воздух прилипал к коже, покрывая её тонкой вуалью влаги. Но я слишком была поглощена его взглядом, чтобы заметить это.
— Это для тебя.
Я наклонила голову: — Что именно?
— Всё это. Теплица.
Его слова прошли по моему телу током, сердце подскочило от прилива адреналина.
— Я приказал построить её на следующий день после твоего первого визита. Я видел тебя рядом с плющом, и как твое лицо засияло, когда ты на него посмотрела. Так что я построил это и привёз сюда все цветы, какие только смог придумать. Моё дыхание застряло где-то в лёгких, смешавшись с шоком и восхищением.
— Всё это, Meum Caelum (Мое небо). Всё твоё.
Его рука медленно скользнула вверх по моей руке к плечу, мягко коснувшись тонкой бретельки платья. Затем его пальцы переместились к моему подбородку, нежно приподняв его. Прядь тёмных волос упала ему на лоб, лицо было покрыто влажной дымкой. Он сократил расстояние, между нами, и наши тела соприкоснулись. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда его серые глаза смотрели на меня с такой жаждой — жаждой, которой я никогда не ощущала, такой яркой, какой ещё никогда не видела в темноте. Я чувствовала ту же тоску внутри себя, спрятанную в глубине, вырывающуюся наружу с каждой секундой. Наши глаза не отрывались друг от друга.
С бешеным сердцебиением, я всё же смогла заговорить: — Как это может быть реальностью?
Кай слегка усмехнулся: — Ты имеешь в виду…
Я прервала его: — Чистилище. Всё это. Как это возможно? — мой голос едва касался воздуха, смешиваясь с шипением форсунок. Это был момент уязвимости, прорыва.
— В жизни есть вещи, которые никогда не получится объяснить, Селеста. И чем раньше ты примешь, что не узнаешь всех ответов, тем скорее обретёшь покой. Но в неизвестности есть что-то знакомое. Есть близость. В тайне — совершенство. Я почувствовала, как его вторая рука медленно скользит вверх по моей руке. Его прикосновение едва касалось кожи, оставляя невидимые следы на влажной поверхности. Мурашки прошли по телу, пронзая кожу — не от холода, а от чего-то куда более глубокого.
В тайне — совершенство.
Взгляд его глаз говорил о двойном смысле. Возможно, он говорил о загробной жизни, но я знала — он говорил и обо мне. Сердце стучало как сумасшедшее. Я потянулась к нему и положила руку в сгиб его локтя. Мне вдруг захотелось коснуться его ещё сильнее, прижаться ближе, слиться с ним.