Селеста резко повернулась ко мне, в её взгляде промелькнуло сожаление, будто она жалеет, что спросила. Я тут же отмахнулся — ей не за что извиняться. Время лечит.
— Они оставили Чистилище мне по завещанию. Изначально оно должно было достаться нам обоим с Деем, но, когда стало ясно, что он не хочет иметь с этим ничего общего, они изменили завещание. Они знали — он бы всё продал. Мы направились обратно к двери, и она слегка наклонила голову: — Продал? — с любопытством спросила она. — Так можно?
— Если бы я захотел — да.
— Много людей хотят это купить? Я покачал головой, шагая рядом с ней, руки в карманах.
— Мне несколько раз поступали предложения. И родители были правы — Дей бы согласился на первое же. Без сомнений.
— Ты никогда не задумывался об этом?
— Нет. Никогда.
И на этом всё. Селеста приняла мой ответ как есть, без возражений. Мои слова были окончательными, и она это поняла.
Когда она потянулась за курткой, я положил руку ей на руку, останавливая.
—Подожди — мягко сказал я, заставляя её замереть — Я хочу кое-что тебе показать. Селеста посмотрела на меня с интересом, Я не успел показать тебе это во время Дня открытых дверей до того, как нас… прервали — я кивнул на гвоздику в её руке.
— Оставь её здесь.
Селеста послушалась и аккуратно положила цветок на дверную ручку. Следуя за мной, она прошла до конца одного из рядов с цветами. У задней стены была матовая стеклянная дверь, сливающаяся с остальными запотевшими стеклами — её было бы не заметить, если не знать где искать. Я положил руку на чёрную металлическую ручку, отступил в сторону и позволил. Селеста пройти вперёд. Она взглянула на меня с лёгким замешательством, когда я открыл дверь и впустил её внутрь
Внутри находилась большая, открытая, круглая комната. Стены и куполообразный потолок были сделаны из прозрачного стекла — точно такого же, как и в центральной части теплицы. По металлическому каркасу тянулись растения: плющ вился вверх, по полу раскинулись листья, а бутоны различных цветов начинали распускаться в лёгком тумане. Комната была наполнена зеленью, создавая естественное, уютное место. Но настоящее волшебство было в центре. Прямо посреди пола находился пруд с изогнутыми каменными краями и белой плиткой по бокам. С одного края пруда шёл плавный спуск, позволяющий заходить в воду постепенно. Несколько кувшинок плавали по поверхности, отражая окружающую зелень, и от этого вода казалась удивительного бирюзового оттенка.
Дыхание Селесты рядом со мной было тяжёлым, пока я наблюдал за её реакцией на мой подарок. Я не врал, когда сказал ей, что всё это — только для неё. У меня не было ни капли сомнений, когда на следующий день после нашей встречи я решил построить это место. Я хотел, чтобы у неё было пространство, которое она могла бы считать своим.
Место, куда она могла бы прийти в любое время. Место, отдалённое от шума Чистилища.
Когда я увидел, как её лицо озарилось от увиденного, я понял — всё было не зря. А когда её рука сжала мою, я почувствовал, как моя душа окончательно принадлежит ей.
Наши пальцы переплелись, я не отрывал взгляда от неё, поднёс её руку к губам и поцеловал в костяшки пальцев. Она наконец посмотрела на меня, и сияние её счастья всё ещё светилось в глазах.
— Для меня? — прошептала она.
— Для тебя, — ответил я, не отрывая губ от её руки.
Отпустив меня, Селеста подошла к краю бассейна. Она опустилась на колени у каменного бортика и протянула руку к воде. Кончики её пальцев едва касались поверхности, оставляя за собой рябь. Я смотрел, как моя серая рубашка свободно свисает с её плеч, мягко обрисовывая её силуэт, и чувствовал, как внутри снова поднимается жар. Как волосы мягко спадали на её лицо, как она наклоняла голову, глядя на своё отражение в воде, как уголки её губ поднимались в едва заметной улыбке… Я по уши в этом.
— В эту комнату никто не имеет доступа, кроме тебя.
Она обернулась: — Только я?
Я кивнул.
— Ни Эйс? Ни Мел?
— Нет.
— Даже не призраки?
— Призраки могут находиться только на тропинках и в своих мавзолеях. Больше нигде.
Она замерла, переваривая мои слова, заполняя в голове все пробелы.
— Это одно из… условий?
Я снова кивнул.
— А ты? — спросила она, поднимаясь и приближаясь ко мне. — У тебя есть доступ в эту комнату? Я прочистил горло, когда она подошла ближе, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Только если ты этого захочешь.
Когда она наконец оказалась рядом, её рука скользнула к моей шее, её прикосновение было тёплым. Она встала на носочки, потянулась ко мне, и её губы почти коснулись моих. Она не поцеловала меня — только дразнила, играла, распаляя желание.
Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не схватить её и не прижать к себе.
— Кай Аттила, — начала она, произнося моё имя так, что её язык скользнул по губам и легко коснулся моих. Чёрт возьми, если бы я не сорвался прямо в этот момент…
— У тебя круглосуточный доступ в эту комнату. Это сломало меня. Я схватил её за шею, поцеловал её — и она стала моей.
кай
Селеста надела куртку у выхода и подняла с ручки двери гвоздику.
Я застегнул свой дождевик, мы оба натянули капюшоны и вышли наружу. Дождь лил ровно, как всегда, но сейчас он казался освежающим. Кожа ещё пылала, покрытая потом, мышцы ломило после наших смелых поз, а член был готов ко второму раунду — и, если она снова произнесёт моё имя тем же тоном, я, не раздумывая устрою продолжение.
Есть нечто в том, как оно срывается с её губ, как слоги скользят шёлком, будто голос гладит внутренние стены моей груди. Этому нет объяснения, да и ненужно.
Мы прошли всего несколько шагов, когда Селеста остановилась. Я замер рядом, озадаченный.
— Что? — спросил я, заметив румянец, ещё не сошедший с её щёк.