селеста
Упав на песок, я зарыла босые пальцы ног под прохладную, гладкую поверхность. Кай сделал то же самое — согнул ноги и опёрся татуированными предплечьями о колени.
Мне нравилось видеть его в естественной обстановке, ведь он почти никогда не покидал территорию Чистилища. И даже несмотря на его напряжённое тело, я уловила в его позе тонкое расслабление.
— Значит, предложение, да? — спросила я, когда мы устроились, а моя белая толстовка чуть съехала с одного плеча.
Кай смахнул песок с задней части своих бежевых брюк.
— Отстойное, — ответил он.
— В смысле?
Он слегка пожал плечами: — Просто ничего, на что стоило бы тратить моё время.
Я посмотрела на него, изучая профиль, который уже выучила наизусть.
— А хоть одно из них вообще стоило твоего времени?
Мышца на его челюсти дёрнулась, когда он бросил на меня короткий взгляд, а потом снова уставился вперёд: — Нет.
Это была одна из множества вещей, за которые я восхищалась им. Он был уверен в себе. Уверен во всём, что делает. У него не было времени на всякую чушь. Но у него было время на меня. И у него было время, чтобы просто сидеть со мной на пляже.
— Когда ты в последний раз был здесь? — спросила я, мягко толкнув его плечом. Кай провёл рукой по щеке, кончиками пальцев касаясь тёмной щетины: — Давным-давно.
— А когда в последний раз ты видел закат? Настоящий, без туч, без дождя? Повисла долгая, тяжёлая пауза.
— Ещё дольше. Хотя я знала, что Кай не жалуется, у меня сжалось сердце от однообразия его жизни. Он мельком взглянул на меня, и я заметила, как его взгляд скользнул по моему обнажённому плечу. Он задержался на загаре, чётко пересекающем мою кожу, и я знала, о чём он думает. Моя темнеющая кожа видела солнце достаточно долго, чтобы измениться. Тоже самое солнце, которое никогда не появлялось в Чистилище. Моя жизнь видела солнце. Жизнь, которая никогда больше не увидит его, если я посвящу себя Чистилищу. Отчасти я понимала, откуда он. Если бы я была на его месте, я бы поняла это ещё глубже. Но это не мешало мне не соглашаться с ним.
Мы сидели на песке, наблюдая, как небо постепенно меняется — от голубого к розово-красному, а затем к глубокому индиго. Кроваво-оранжевое солнце зависло прямо над горизонтом, медленно опускаясь в ночную бездну. Волны перекатывались к берегу, создавая эхом звучащий фон вокруг нас.
— Я хочу, чтобы ты знала, Селеста, — начал Кай, не отрывая взгляда от заката.
— Я отдам тебе всё, что ты захочешь. Всё — твоё.
Я оторвала взгляд от красоты небес, чтобы посмотреть на него. Его лицо было напряжённым, выражение — замкнутым. Я знала, внутри него что-то борется.
— А если всё, что я хочу — это ты?
Кай не ответил.
Наверное, в его голове бродили тысячи мыслей, как и в моей, и пытаться разложить их по полочкам не имело смысла. Я не хотела думать о песке, который точно прилипнет к ногам по пути к машине. Не хотела думать о призраках, которых мы снова увидим в Чистилище. И не хотела думать о бумаге в офисе Кая, на которой стоит моё имя, но нет моей крови. Поэтому, вместо того чтобы говорить, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что мы не можем изменить, мы просто сидели и смотрели, как последний тонкий луч солнца исчезает в сумерках, наслаждаясь присутствием друг друга. Потому что в этот момент — это было всё, что у нас было.
Кай вёл нас обратно, вверх по холмам, к Чистилищу. Его рука всё это время лежала на внутренней стороне моего бедра. Не моргнув ни разу, он входил в туманные повороты с абсолютной уверенностью — ни капли сомнения в его движениях. Он знал эту дорогу наизусть — от начала и до конца, в то время как я, даже сейчас, временами всё ещё съезжала с края.
Дорога была ещё влажной после дневного дождя, когда мы подъехали к воротам. Лоуренс, как всегда, стоял на своём посту: — Добрый вечер, мистер Аттила, мисс Кастелл.
— Привет, Лоуренс! — крикнула я в открытую наполовину водительскую форточку, которую Кай сам опустил.
— Всё в порядке? — спросил Кай.
— Настолько, насколько это возможно, мистер Аттила.
Лоуренс чуть кивнул и открыл ворота. Когда покрытые плющом створки начали расходиться, дыхание перехватило. Фары машины осветили духов впереди — всё было точно так же, как в ту самую первую ночь. Несмотря на ослепляющий свет, они продолжали бродить по дорожкам без цели, просто странствуя в предоставленном им пространстве. Их шаги были неторопливыми, спокойными, обыденными.
Кай сразу почувствовал моё напряжение. Его ладонь, всё ещё лежащая на моём бедре, сжалась чуть крепче — словно он передавал мне своё спокойствие. Я закрыла глаза. Если кто и может провести машину сквозь духов — так это он.
— Эй, — мягко сказал он. — Я с тобой. Не бойся.
Я заставила себя впустить эти слова. Открыла глаза. Машина двигалась вперёд по дороге, проезжая мимо огромной статуи Плачущего Ангела, останавливаясь между призраками. Ни один из них не обратил на нас внимания. Все они были погружены в свои посмертные пути, не видя и не замечая ничего, кроме себя. Когда мы доехали до дома, тревога во мне всё ещё жила, но стала терпимой. Страх остался — и я знала, что он не исчезнет мгновенно. Но, по крайней мере, я смотрела ему в лицо. Кай вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь. Я выбралась наружу, влажный воздух приятно охладил мою кожу. И как только моя нога коснулась асфальта — я подняла глаза и… встретилась взглядом с моим дядей Рассом.