Сердце с грохотом упало в живот. Он продолжал идти в мою сторону, но немного в стороне. Он просто шёл по дорожке перед домом, тем же шагом, каким я его знала всю жизнь. Через несколько секунд он прошёл мимо, почти задевая моё плечо, не сбавив шаг. Я осталась стоять, как вкопанная. Ни один мускул не двигался — только глаза следили за ним. Когда он прошёл несколько метров по тропе, я обернулась и смотрела, как его силуэт исчезает в тенях. Всё внутри меня кричало: «Беги». Я должна была убежать отсюда — ведь это шло вразрез со всем, что я знала. Но в тот самый миг, когда моё тело дёрнулось в сторону, сильная рука обвила меня, притянув к себе. Не как к пленнице, а как к тому, кто оберегает. Я запаниковала, стала вырываться, ноги зацепились за воздух в попытке сбежать с этого пропитанного страхом места. Кай держал меня крепко. Но не чтобы удержать. А чтобы защитить. Дыши, Селеста. Просто дыши. Это он, но уже не он. Я изо всех сил старалась успокоить бешено стучащее сердце. Кай поднял руку к моему лицу и откинул с него прядь волос.
— Останься со мной, — прошептал он, его голос был мягким и тёмным, как ночь. И я знала: если я действительно хочу быть с ним — я должна научиться не убегать от своих страхов.
Чёрные шёлковые простыни обвивали меня, пока моё тело медленно приходило в себя, просыпаясь в мягком утреннем полумраке, проникающем сквозь окна.
Я протянула руку на другую сторону кровати, надеясь почувствовать рядом того, кого так жаждала… но под ладонью оказалось лишь прохладное полотно. Я приоткрыла один глаз, чтобы подтвердить свои подозрения. Кая не было. Шёлк так приятно скользил по обнажённой коже, но я должна была знать, куда он ушёл. Осторожно выбравшись из постели, я начала искать одежду — но она была разбросана по комнате в хаотичном беспорядке. Моё лицо залилось румянцем при воспоминании о том, как он срывал с меня одежду, бросая меня на кровать, не оставляя ни одного сантиметра моей кожи без внимания. Вместо того чтобы бегать по комнате в поисках вещей, я на цыпочках прошла в ванную. Сходила в туалет, потом сняла с крючка чёрный хлопковый халат, висевший у душа, и накинула его на себя — тёплая ткань тут же согрела. Я прополоскала рот ополаскивателем — временная мера, пока не найду Кая и не попрошу у него запасную зубную щётку. Судя по слабому свету за окном, рассвет уже подбирался, но в комнате не было ни часов. Хотя… а работают ли часы вообще в Чистилище?
Выходя из ванной, я заметила краешек чёрной штанины на балконе. Я подошла и тихо приоткрыла дверь. Кай сидел снаружи, развалившись в кресле, с широко расставленными ногами.
Утренний Кай был зрелищем, о котором я не знала, что нуждаюсь, — пока не увидела его. На нём были чёрные спортивные штаны и свободный серый свитшот, а тёмные волосы торчали в разные стороны. Его глаза были внимательными, но ещё немного сонными, когда он посмотрел на меня, проводя указательным пальцем по нижней губе. Я широко улыбнулась, обожая эту неизвестную сторону в нём.
— Не спится? — спросил он.
— Я привыкла вставать рано — в кофейне смены начинались ни свет ни заря, — ответила я, подходя к перилам и с осторожностью заглядывая вниз, на тропинки, по которым ещё бродили духи.
— Но это скорее я должна у тебя спросить, — добавила я, бросив на него взгляд через плечо.
Между нами повисла короткая, почти незаметная тишина, пока он снова не заговорил: — Никто никогда не оставался на ночь.
Эти слова заставили меня развернуться к нему. В его серых глазах промелькнула уязвимость, в этом факте крылась глубина, куда большая, чем просто сказанное. Он никогда не пускал кого-то в свою постель на всю ночь. Была ли это осознанная привычка или просто совпадение — не имело значения. Это было новое. Это было другое. Он впустил меня не только в тайны Чистилища — но и в обыденные, простые уголки своей жизни.
Мы обменялись взглядами, и он резко поднялся, подошёл ко мне и поцеловал. Его рука скользнула к затылку, вплетаясь в волосы, а губы прижались к моим с жаждой. С тоской. Когда поцелуй закончился, он прижал лоб к моему, не открывая глаз.
— Ты хотела показать мне закат, — прошептал он, его тёплое дыхание касалось моих губ. — А как насчёт рассвета?
Кай мягко развернул меня лицом к перилам, прижавшись телом к моей спине. День начинал пробиваться сквозь горизонт. Хотя небо всё ещё было затянуто мраком, оно сменилось — от угольно-чёрного к тёмно-серому, а затем к тому знакомому сланцевому цвету, который стал для меня привычным.
Я смотрела, как последние духи медленно исчезают, уходя с дорожек и возвращаясь в свои мавзолеи. Один за другим, безмолвно. Вот зачем двери всегда оставались открытыми — чтобы они могли выходить ночью и возвращаться на рассвете.
Мой взгляд метался по территории, пока я не нашла мавзолей дяди. Я видела лишь боковую часть здания, но сразу узнала его — даже издали. Я не отрывала глаз в течение нескольких минут, надеясь снова его увидеть. И, конечно, когда солнце начало пробиваться сквозь облака, я увидела, как он возвращается — спокойным шагом, который знал с детства. Он поднялся по трём ступенькам и исчез внутри.
Моё тело застыло. Я не могла двинуться. Я была разорвана. Одна часть меня знала — это был его выбор. Это было очевидно. Но другая не могла найти ответа — почему? И это отсутствие ответа не давало соединить все точки. Но он отдыхал. Он был в покое.
А я, прижатая к Каю, вдохнула влажный воздух — дождь начинал снова. Сначала — лёгкая морось, потом — постоянный шорох.
Кай взял меня за руку и увёл обратно внутрь, пока мы не промокли. И между закатом вчерашнего вечера и рассветом этого утра — я поняла: я больше никогда не посмотрю на жизнь по-прежнему.