кай
Вглядываясь в окно второго этажа, я наблюдал, как Селеста подъехала к дому. Она припарковалась прямо у парадной двери, вышла и заперла машину.
Уже несколько недель она больше не идёт к своему дяде. Она сразу идёт ко мне.
Я бы солгал, если бы сказал, что это не вызывает во мне ничего. Я чувствовал, как напрягаются мышцы при одной только мысли о её прикосновении, и мой уже наполовину вставший член дёрнулся от образа её тела, жаждущего меня раньше всего остального.
Но где-то глубоко внутри меня теплилось чувство вины. Оно было чужим, непривычным. Обычно я отлично умею отстраняться от чувств и эмоций, держать их на дистанции. Но сейчас… мне действительно хотелось, чтобы ей стало лучше, а не просто чтобы она казалась в порядке. Это было в новинку. Но я знаю, как это бывает. Я видел это снова и снова — слои горя, которые не исчезают сразу, а только со временем. И хотя у каждого этот путь свой, я знаю: лёгким он не бывает.
Я услышал, как внизу открылась входная дверь. И сам факт, что она чувствует себя настолько комфортно, что входит без стука, без приглашения — говорит сам за себя. И внутри меня будто щёлкнул тумблер. Я вышел из спальни в серых спортивных штанах и белой футболке, спустился по левому пролёту лестницы и двинулся к главной.
Селесты нигде не было видно, но вскоре тишину прорвал смех — доносящийся из кухни. Уже в холле под лестницей я уловил потрясающий аромат — такой, что у меня моментально потекли слюнки. У меня было предчувствие, что Селеста тоже пошла на запах. Когда я наконец вошёл на кухню, мой взгляд прошёлся по комнате. Эйс сидел на одном из стульев у дальнего края широкого острова и ел с тарелки, увлечённо жуя. Мел стояла у плиты, помешивая что-то аппетитное в кастрюле. И конечно, Селеста была тут же — у ближнего края острова, опираясь локтями о столешницу, её попа едва касалась стула. На ней были джинсы и обтягивающий коричневый свитер, который идеально подчеркивал изгибы её тела. Тёмно-каштановые волосы ниспадали волнами по плечам, частично собранные сзади, открывая лицо. Из дверного проёма я наблюдал, как она улыбается на что-то, сказанное Эйсом — и её выражение озарило, мать его, всю комнату.
Чёрт.
Во мне что-то кольнуло. Что-то, о существовании чего я даже не подозревал.
— Привет, Кай, — сказал Эйс, жуя, не отрываясь от еды, но кивая в мою сторону. Селеста повернулась ко мне, и грудь моя тут же наполнилась — как будто раздулась от эмоции, которую невозможно было сдержать. На ней почти не было макияжа. Цифра «3» на её щеке была чётко видна — и при этом она всё равно улыбалась. Она чувствовала себя в безопасности — не только со мной, но и с Эйсом и Мел. Всю жизнь она пряталась — от себя, от других. До этого момента. Возможно, я освободил что-то внутри неё. А может, Чистилище. А может, и то, и другое.
Что бы это ни было, оно заставило меня потереть затылок — капля беспокойства в море удовлетворения.
— Голоден? — спросил Эйс.
Я молча покачал головой.
Селеста взглянула на меня с явным недоумением. Её брови слегка нахмурились, она выпрямилась и склонила голову в сторону, пытаясь понять.
Мел усмехнулась и, отойдя от плиты, выжала дольку лимона в свой напиток: — Нет уж. Если он будет сидеть и дуться — пусть остаётся без еды.
Эйс бросил на неё взгляд, и она тут же ответила тем же. Я знал: они только что сказали друг другу гораздо больше, чем кажется.
Их дурацкая близнецовая телепатия — штука, к которой я уже давно научился не реагировать.
Селеста соскользнула со стула и сделала шаг ко мне: — Всё в порядке? — спросила она тихо. Мои глаза встретились с её. Её золотисто-карие радужки мерцали с каждым морганием. Чёрт, да я чувствовал себя лучше, чем просто «в порядке» — но мои привычные защитные реакции начали прорываться наружу.
Окинув быстрым взглядом остальных, я слегка наклонился вперёд: — Пойдём со мной, — сказал я твёрдо и засунул руки обратно в карманы. Не дожидаясь ответа, я повернулся и пошёл. За спиной тут же послышались её шаги. Я повёл её вверх по лестнице, налево, к последней двери в коридоре. Она уже бывала здесь — однажды в ночь
Открытых дверей и снова пару дней назад, когда осталась ночевать в моей постели. Моей постели, в которой до этого не спал никто, кроме меня самого. Я открыл дверь в спальню. Нам навстречу потянулся лёгкий аромат сандала и землистых ноток.
Селеста вошла первой, а я тихо прикрыл дверь за ней.
— Что случилось? — спросила она, и в её голосе я уловил лёгкую тревогу. Что-то внутри меня сжалось, услышав дрожь в её тоне. Я знал: это нужно убрать. Полностью.
— Чёрт. Я сам не знаю, Селеста, — провёл рукой по тёмным волосам, слегка потянув за корни.
— Кай?.. Я не дал ей сказать больше: — Всю жизнь я был сдержанным и закрытым. Наверное, потому что в этом мире всё устроено так. Я избегал привязанностей, потому что знал — смерть неизбежна. Но теперь, когда я вижу тебя, вижу этот знак, — я дотронулся до её «3» кончиками пальцев, — и вижу, как тебе здесь спокойно, я знаю. Без малейшего сомнения — ты подходишь этому месту. Я никогда не буду уговаривать тебя верить в это. Никогда не попрошу отдать душу мне. Даже если ты захочешь — это не моя цель. Но с каждым моментом рядом с тобой я всё отчётливее понимаю: ты принадлежишь этому миру. Со мной. И это пугает меня до чёртиков, потому что никто, никто никогда не принадлежал этому месту так, как ты.
Её глаза поблёскивали в приглушённом дневном свете, лицо было мягким, нежным, слушающим.
— Таких, как ты, Селеста, никогда не было. И никогда не будет никого, кроме тебя. Я увидел, как её горло подёрнулось — она сглотнула, проглатывая всю ту бурю эмоций, что я в неё вложил. А потом — без лишних слов — она сделала шаг вперёд, сократив расстояние, между нами, встала на носочки и поцеловала меня. Это был самый сладкий вкус. Самое глубокое прикосновение. И я чувствовал его прямо здесь, в загробном мире между Раем и Адом.