Мои руки инстинктивно подхватили её под бёдра, и она обвилась вокруг меня. Я отнёс её к кровати и опустил на простыни, её тёмные волосы веером разлеглись по ослепительно-белому шёлку. Она сразу расстегнула джинсы и стянула их с ног. Я помог ей снять свитер, оставив её обнажённой передо мной. Обратная сторона её кистей, сгибы локтей и нижняя линия ключиц были обесцвечены витилиго, и это был первый раз, когда я по-настоящему осознал, что она больше не пытается скрываться от меня. Не было ни укрывок, ни бегства. Она открылась полностью — в самой уязвимой своей сути. Я взял её руки и стал подниматься губами по коже, отмечая каждый сантиметр, без разницы, затронутый витилиго или нет. Не существовало части её, которую бы я не желал. Когда мои губы добрались до вершины её плеча, я на мгновение отстранился: сжал край футболки у затылка и стянул её через голову, лишь на секунду отрываясь от неё. Затем сбросил спортивные штаны и боксёры, оставаясь таким же нагим, как и она.
Мои губы скользили по её шее, то нежно покусывая, то впиваясь в кожу, оставляя лёгкие следы. Из её губ вырывались тихие стоны, и мне приходилось сдерживать себя, чтобы не потеряться в этом моменте полностью, чтобы не сорваться и не утонуть в ней сразу, без остатка. Но с каждым её вздохом, с каждым изгибом её тела, с каждым царапаньем по моей коже — я всё ближе подбирался к грани, за которой не оставалось ничего, кроме того, чтобы просто войти в неё без колебаний. Моя рука обвила её затылок, а большой палец ласково скользил по линии челюсти. Я чувствовал её мурашки под собой, когда наши тела соприкасались, кожа к коже — в том желанном пульсирующем жаре.
— Кай… — выдохнула она, зная, что моё имя на её губах — моя главная слабость. Так она утверждала свою власть надо мной, даже несмотря на то, что моя душа уже была навеки отдана ей.
— Чёрт, Meum Caelum, я даже ещё не в тебе, а уже чувствую, будто готов отдать тебе всё до последней капли.
Она тихо промурлыкала в ответ, не открывая рта, и на её лице появилась едва заметная, мягкая улыбка.
Я приподнялся и поцеловал «3» на левой стороне её лица, позволяя своим волосам упасть вперёд — чуть прикрывая лоб и глаза.
Моя свободная рука скользнула вниз по телу Селесте, лаская каждый след, что оставляло моё прикосновение. Кончики пальцев прошлись по её бедру, задевая изгиб бедренной кости, и её тело вздрогнуло от волны ощущения, прошедшей по ней. Её чувствительная кожа дрожала под моими прикосновениями, пока я медленно добирался до самого потаённого — туда, где пульсировало тёплое притяжение, созданное только для меня
Мои губы оставались прижаты к ее щеке, когда мои пальцы скользнули в ее киску, ее возбуждение мгновенно пропитало меня и заставило мой член дернуться. Черт, я не думал, что смогу стать еще тверже, но она доказывала, что я неправ, просто существуя.
Резко вдохнув, Селеста прикусила нижнюю губу от удовольствия, которое доставляли мои пальцы. Я вращал ими, позволяя ее стенкам сжимать меня при каждом движении. Мой большой палец переместился к ее клитору, зеркально повторяя действия других пальцев. Ее руки вцепились в мою руку, кончики пальцев впились в мою плоть так сильно, как только могли. Ее дыхание участилось по мере того, как мои действия становились все более интенсивными. Краем глаза я наблюдал, как вздымается ее грудь и подкашиваются ноги.
— Кай, пожалуйста, — взмолилась она; её голос, тело, сама душа жаждали меня. Я резко выдернул пальцы из неё, оставив её томиться в их отсутствии. Поднеся их к губам, я быстрым движением слизал с них её вкус, а затем опустил руку ниже и обхватил свой пульсирующий член. Он дрожал в моей ладони, пока я медленно проводил по нему рукой, направляя его к её набухшему входу.
— Я буду единственным для тебя, Селеста. Навсегда. Я буду единственным, кто будет внутри тебя, отныне и до конца вечности. С этими словами я резко вошёл в неё, и наши тазобедренные кости столкнулись в ослепительном рывке.
Селеста издала неземной крик, который можно было услышать и в горах Небес, и в долинах Ада.
И вот мы здесь — Между, в нашем собственном мире. Только она и я, слитые воедино. Моя рука нашла её шею, нежно лаская светло-карамельную кожу. Её аромат наполнял мои лёгкие, и я вдыхал её, не позволяя себе отпустить — ни на секунду.
Я продолжал входить в нее, мой член врезался в каждый дюйм ее глубины, и я издал глубокий рык. Ее киска была такой тугой, такой охренительной, что я едва сдерживался.
Её ноги обвились под моими бёдрами, позволяя мне проникнуть в неё ещё глубже, создавая между нашими телами пульсирующее трение
— Черт возьми, детка, — сказал я сквозь стиснутую челюсть, качая головой. — Я в полной заднице.
Я говорил это в самом лучшем смысле. Не было ничего похожего на это, на неё, и я чувствовал её привязанность буквально в своих костях. И я знал это с самой первой секунды, как увидел её. Она удовлетворённо улыбнулась, её руки скользнули в мои волосы, ногти мягко царапнули кожу головы, вызывая новый прилив экстаза, разливавшегося по моим венам. С каждым толчком её тело становилось всё напряжённее, и я знал — она уже на грани.
Я врезался в неё снова, и в этот момент она закричала, выгнув спину и сжав меня ногами. Я последовал за ней, моё тело дёрнулось в конвульсиях, когда я выплеснулся внутри неё, не оставив ничего несказанного.
Её губы вновь нашли мои в жесте утешения — таком, которому ничто другое не могло сравниться.
И мысль была проста: всё сводилось к ней. Удовольствие, которое мы разделяли, — это то, без чего я больше не мог жить.
селеста
Мои пальцы замерли под струёй воды из крана. Вода была горячей — такой, как я люблю. Я собрала волосы в небрежный пучок, позволив нескольким прядям свободно упасть волнами на плечи.