— Селеста, это ты?
— Я вцепилась в руль, плотно сжав губы, надеясь, что он чудом забудет, кого увидел перед собой. Но фигура в темноте приблизилась к моей машине, и когда он прорвался сквозь туман — я увидела его ясно.
— Привет, дядя Лукас.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил он, опираясь на моё открытое окно.
Я не ответила. Просто подняла на него взгляд, полный растерянности — ему не нужны были мои слова. Он всё понял.
— Селеста, твою ж мать, — проворчал он, проводя рукой по лицу. — Твой отец меня убьёт.
Я покачала головой. — Нет. Всё нормально. Всё же нормально, правда?
Дядя Лукас не ответил. Он смотрел в землю под ногами, избегая встречи глазами.
— Всё нормально, — повторила я. Между нами повисло молчание, насыщенное сыростью и страхом. Он не уходил. Его руки по-прежнему вцеплены в раму окна, сжатые до побелевших костяшек. Он не мог решиться.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он вновь, но уже почти шёпотом.
— Это не… — его голос затих, но через мгновение зазвучал снова: — Это не место, где ты должна быть.
— Я знаю, — призналась я. Он был прав. И в то же время — не совсем. Он не знал, через что прошёл мой разум за последние дни. Он не знал, в какой точке я стою сейчас — среди всех открывшихся мне истин.
Я могла бы сказать ему, что приехала навестить дядю Расса — но мы обе знали, это была бы ложь. Прошло уже недели, может, даже месяцы с тех пор, как я последний раз была у мавзолея дяди. К тому же мы оба были на вечеринке Открытых дверей. Бессмысленно притворяться, будто я здесь по какой-то другой причине, кроме как по самой настоящей. Он знал. Я знала.
— Я приехал сказать ему, что больше не заинтересован, — сказал дядя Лукас, будто читал мои мысли. — Позвонить, как понимаешь, я не мог, так что пришлось самому тащиться сюда.
Я встретилась с ним взглядом — в нём дрожала тревога. Это был первый раз, когда кто-то из нас сорвал маску и вслух признал, что всё это не просто совпадение. Без намёков, без двусмысленности. Только правда.
— Надеюсь, ты поступаешь так же, Селеста. Всё, что у тебя здесь происходит… Он не смог закончить фразу. Отвёл взгляд в сторону, прищурился, вглядываясь вверх по холму. — Ты взрослая, Сел. Я не могу указывать тебе, что делать. Но ты всегда была умной девчонкой. Не разрушь всё из-за этого.
Сердце болезненно сжалось от того, каким искренним он был сейчас. Но он не знал всей правды.
— Просто… не надо, — добавил он. Он не знал, что я уже пыталась связать свою душу с Чистилищем. Что Кай просто не даёт мне это сделать.
— Я люблю тебя, Селеста. И твоя семья тебя любит. Я кивнула, с трудом подавляя комок в горле.
— Я знаю.
— Пожалуйста, думай головой, а не только сердцем. Хорошо?
Я снова кивнула — это всё, на что была способна. Я не могла сказать ему, чего именно хочу, потому что сама не была уверена, возможно ли это вообще. Он протянул руку в окно, мягко сжал моё плечо, а затем скрылся в тумане, вернувшись к своей машине. Я смотрела, как он осторожно объезжает мою, и понимала — плотная дымка не даст ему увидеть даже мой прощальный взгляд.
Я выдохнула — медленно, глубоко.
селеста
Дверь в кабинет Кая была приоткрыта, и, проходя по застеклённому коридору, я заметила полоску света, пробивающуюся сквозь щель.
Когда я подошла ближе, то услышала тихий треск камина и мягко толкнула дверь. За огнём, пляшущим в камине, сидел он, не поднимая взгляда от того, что читал. Локти были опёрты на стол, а одной рукой он задумчиво перебирал свои тёмные волосы. Я тихо проскользнула внутрь, аккуратно закрыв за собой дверь.
— Давно пора, — пробурчал он, даже не поднимая глаз.
Я расплылась в широкой улыбке, подходя к нему. Он опустил руки и повернулся ко мне на кресле, притягивая меня к себе, как только я оказалась рядом.
— Я ждал тебя, — прошептал он хриплым голосом, его ладони нашли мою талию, а затем — мои ноги, которые я перекинула через его колени, садясь к нему верхом. Его руки скользнули к моей попе, сжали меня поверх тёмных джинсов — его пальцы были такими длинными, настойчивыми.
— Двойная смена? — спросил он.
Я кивнула.
— Ты поговорил с моим дядей? — спросила я, проводя пальцем вдоль левой стороны его шеи.
Кай кивнул, но я сразу поняла, что куда больше его волновало моё прикосновение, чем сам разговор.
Раз он не стал объяснять, я задала ещё один вопрос: — Что заставило его передумать? Он пожал плечами: — Иногда… просто не складывается.
— Он не сказал ничего конкретного?
— Нет. Я вспомнила, как в машине дядя Лукас прямо сказал, что переживает за меня. Может, именно семья была причиной. А может — я. Как бы там ни было, всё кончено. Эту проблему можно вычеркнуть.
Я снова перевела взгляд на Кая и чуть сильнее прижалась бёдрами к его телу, заставляя его полностью сосредоточиться на мне. Его ладони скользили по моему телу, снова и снова возвращаясь к изгибам моей попы. Инстинктивно я начала двигать бёдрами, ощущая, как его возбуждение становится всё заметнее. Из его горла вырвался низкий рык. Мои губы нашли его, поцелуй был жадным, а язык — требовательным. Мы сливались, прикасались, и, между нами, уже начинала разгораться жажда. Его руки оказались под подолом моей белой футболки, скользнули по обнажённой коже, вызывая мурашки по всему телу. Он собирался стянуть её через мою голову, когда вдруг — дверь распахнулась. Мы оба обернулись.
— Черт, извините. Надо было постучать, — ввалился в кабинет Эйс, его светлые лохматые волосы качнулись при движении.
— Что, Эйс? — резко бросил Кай, недовольно сжав челюсти от внезапного вторжения.