кай
Монитор, висящий на стене, не показывал никакого движения.
Дождь стучал по листве, ветер мягко шевелил траву, а кованые ворота оставались закрытыми.
Я бросил взгляд на часы. Почти семь. А её всё не было.
Откинувшись на спинку кресла, я взял стакан виски и сделал глоток. Она сказала, что приедет ровно в три. Так почему задерживается?
Часть меня хотела немедленно пойти за ней. Хотя нет — вся моя суть рвалась сорваться и самому забрать её, просто чтобы увидеть её своими глазами. Убедиться, что с ней всё в порядке. В безопасности. Как бы сильно я ни хотел, чтобы она была здесь, я также хотел, чтобы она держалась как можно дальше отсюда. Именно поэтому я не отрывал взгляд от экрана, ожидая, когда её белая машина поднимется по холму.
Наконец, через пару минут, я увидел автомобиль на мониторе. Но он был не белым. Он был серебристым.
Чёрт.
Со стоном я со звоном поставил стакан обратно на стол и подался вперёд. Похоже, сегодня снова будет один из тех дней. Я продолжал следить за экраном, наблюдая, как Лоренс открывает ворота для машины, даже не потрудившись проверить, кто внутри. Просто махнул рукой, одарил свою фирменную искреннюю улыбку — и закрыл ворота за автомобилем.
Я смотрел, как серебристая машина поднимается по дорожке к дому, и тут дверь моего кабинета с грохотом распахнулась, и вихрь светлых волос ворвался внутрь.
— Хочешь, я вышвырну его к чертям? — спросил Эйс, сжав кулаки, тяжело дыша. Видимо, он увидел запись с камер одновременно со мной.
Я медленно покачал головой: — Нет.
Пусть скажет, что пришёл сказать. Уверен, ничего нового. Всё это я уже слышал. Без слов Эйс развернулся и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Тишина в комнате сгущалась, оставляя в ушах тонкий звон. Я знал — это лишь вопрос минут, прежде чем начнётся хаос. И точно — примерно через две минуты дверь снова открылась. Но на этот раз это был не Эйс. Это был Амадеус. Мой чёртов брат.
— Кай, — сказал он, не теряя времени. Его мокрые тёмные волосы прилипли ко лбу, а в глазах металась безумная, потерянная вспышка. Он подошёл к моему столу и упрямо положил ладони на поверхность. Я ничего не сказал, просто откинулся в кожаном кресле и закинул ногу на ногу.
— Кай, — повторил он, на этот раз жёстче. — Ты же не можешь быть серьёзным прямо сейчас.
⸻ Я облокотился локтем на подлокотник кресла и махнул рукой: — Я серьёзно.
— Тебе сделали ещё одно предложение за это место. Такое нечасто случается. Он начал говорить со мной так, будто я маленький ребёнок, не способный осознать всю серьёзность происходящего, хотя я всё прекрасно понимал.
— И ты отказался? — уточнил он. Я не ответил. Он и так знал. — Ради чего, Кай? Чтобы потом хвастаться?
Ты отказался от сделки на восемь миллиардов долларов просто чтобы потешить своё эго? Я усмехнулся, провёл рукой по челюсти.
— Ты не понимаешь, Дей.
— Ты прав, Кай. Не понимаю. Так помоги мне — объясни, потому что я не понимаю. Раздражённо он сдёрнул с себя куртку и швырнул её на ближайший стул — от этого по комнате разлетелись капли дождя. Он закатал рукава своей серой рубашки до локтей, положил руки на бока. Я почти чувствовал, как его безумие пульсирует в воздухе.
— У тебя есть возможность стереть всё это. Просто вычеркнуть. Уехать отсюда и никогда не возвращаться. Почему ты не хватаешься за этот шанс?
— Потому что я не такой, как ты, — ответил я спокойно, но твёрдо. — Я верю в это.
— Ты веришь в то, что можешь играть в Бога? Вдруг на экране за плечом Амадеуса промелькнула вспышка белого — я резко перевёл взгляд. Белая машина. Её машина.
— Чёрт, — пробормотал я себе под нос и резко поднялся. Амадеус проследил за моим взглядом, обернулся к экрану и тоже на секунду задержался на белой машине. Она остановилась и приоткрыла окно. Лоренс подошёл к ней, поприветствовал тепло. Она посидела всего несколько секунд, прежде чем Лоренс открыл ворота и пропустил её внутрь.
— Кто это? — спросил он, нахмурившись. Машина въехала и припарковалась в стороне. Я не отрывал от неё глаз.
— Тебе нужно уйти, — сказал я, потянувшись за своим чёрным дождевиком и надевая его.
Амадеус не сдвинулся с места. Он всё так же смотрел на экран.
— Это тот человек, кто сделал тебе предложение?
— Нет.
— Это уже, наверное, третье предложение, да?
Я покачал головой. — Четвёртое. А теперь — уходи.
Не дожидаясь, уйдёт ли он на самом деле, я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Пройдя по коридору с окнами и выйдя в главный холл, я распахнул парадную дверь и сбежал вниз по ступенькам, даже не потрудившись натянуть капюшон. Дождь тут же пропитал мои тёмные волосы до корней, но мне было плевать. Потому что вот она. Она шла по дорожке без зонта, её джинсы темнели от тяжёлых капель дождя, а чёрная куртка была застёгнута до самого подбородка. Она приближалась к мавзолею своего дяди. Пара быстрых шагов — и я догнал её, тихо подойдя со спины. Я заметил, как из-под капюшона выбились пряди её тёмно-каштановых волос, завиваясь от влажности.
И вот я снова здесь, тянусь к ней, как к чёртовому магниту, и моё тело реагирует на неё так, как никогда не реагировало ни на кого. Я смотрел, как она остановилась у подножия ступеней, не решаясь войти. Я знаю эту позу. Знаю эту нерешительность. Видел её сотни раз. Её горе становилось тяжелее, а не легче.
— Уже за семь, — прорезал я тишину, и голос мой прозвучал с мрачной тяжестью, которую невозможно было смягчить.
Она вздрогнула, но попыталась скрыть это движение. Повернув голову через плечо, она задержалась на моём лице, мокром от дождя.
— О, прости, я знаю, что обещала быть вовремя, но мне пришлось подменить смену в кофейне. Я поднял руку.
— Не нужно извинений, Селеста. Ты можешь приходить сюда, когда захочешь… Последнее слово повисло в воздухе, между нами, затихая, и она это уловила. Повернулась ко мне полностью, её медово-золотистые глаза встретились с моими.