Часовой кивнул, а я практически взлетел на сиденье и указал адрес:
– И побыстрее, если можно, – добавил я.
Извозчик не гнал, но доехал гораздо быстрее, за что я не пожалел ему профессорской пятерки, которая осталась у меня в кармане после вчерашней поездки. Я спешил. Настолько, что не ответил на вопрос удивленного профессора, пробежал в кабинет и схватил справочник.
– Что-то забыли? – догнал он меня, когда еще только раскрывал тяжелую книгу.
– Меня не приняли, – ответил я, выискивая нужный мне номер телефона.
– Не пропустили?
– Часовой сказал: без бумажки ты… ну, сами знаете, там в рифму, – от возбуждения я говорил торопливо и сбивчиво, но Подбельский все понял.
– Шутите, значит. Это хорошо, хандра прошла.
– Прошла, прошла, – я перелистывал страницы десятками и попросил помощи у профессора.
Тот не сразу, но все же нашел нужный мне номер. Связь в городе была просто отличной, без шипения и треска:
– Императорский секретариат, дворцовое отделение, – услышал я мелодичный женский голос.
– Подскажите, могу ли я встретиться либо переговорить с Сергеем Николаевичем Романовым?
– По какому вопросу?
– По личному, разумеется. Дело в том, что… – я замялся, – лучше мне это обсудить с ним лично. Хотя, если ему нездоровится, то не могли бы вы передать, что звонил Максим Абрамов? На этих выходных я посещал его званый ужин в поместье… Алло?
На другом конце повесили трубку. Я безуспешно попытался набрать номер еще раз, но как только я начал говорить, телефон сразу же замолкал. Вот это мне уже совсем не нравилось. Абсолютно.
– Что такое? – забеспокоился профессор, глядя на меня.
Я сжал челюсти. Не хотят разговаривать, значит. Трубки вешают.
– Меня обманули. Купили. Обменяли на три с половиной тысячи. Деньги вместо правды, а теперь еще и разговаривать не хотят!
– Но ведь вы сказали сейчас, что ему нездоровится, – осторожно предположил профессор. – Так может, стоит немного подождать.
– Нет, – уверенно ответил я. – Нет. Меня бы попросили подождать. А сейчас не хотят и слушать. Здесь явно что-то не так. Вот это – откуп. Словно я им Аню продал!
– Постойте, постойте, давайте успокаиваться, – Подбельский мирно поднял руки. – Ничего не надо делать сгоряча. Понимаете? Давайте обдумаем.
– Думать надо, когда есть большой выбор. У меня этого выбора сейчас нет. Да и вас втягивать в эту историю я уже не имею права. В моем мире вы оказались случайно, но если вдруг я сделаю что-нибудь не то, и придут к вам…
– Максим! – строго произнес профессор. – Не вздумайте делать никаких глупостей!
– К сожалению, Григорий Авдеевич, как раз глупость я и собираюсь сделать. Спасибо вам за помощь. За то, что приютили и прочее. Я вам очень обязан. Но прошу не препятствовать мне.
Я перелистнул справочник и нашел номер «Дохлого удильщика». Подбельский внимательно следил за моими действиями, но мешать не решился.
– У аппарата, – знакомый немецкий акцент сразу же выдал говорившего. – Кто это?
– Профессор сообщил, что ты меня искал?
– И уже не первый день, между прочим, фройнде! – бодро отозвался фон Кляйстер. – Что случилось? Где ты пропадал?
– Все потом. Я так понял, что у тебя ко мне есть дело?
– О да! Есть люди, с которыми нам надо поработать.
– Прекрасно, – я покачал головой, когда профессор сделал шаг к телефону. – У меня есть встречное предложение для нашего плодотворного сотрудничества.
Раскол так раскол. Везде. Между мной и домом. Мной и профессором. И Аниным дядей тоже. Я повесил трубку, распрощался со стариком и покинул его квартиру, надеясь, что мне никогда не придется возвращаться к этому замечательному человеку.