Вдруг пространство дрогнуло, и перед Айлу, словно из воздуха, начали появляться образы — сцены, словно вырванные из чужих воспоминаний. Она увидела Джозефа — молодого, сильного, ещё не затуманенного тьмой. Увидела Слея, совсем юного, рядом с женщиной, чьи глаза были белыми, как у Луэры.
Айлу подошла ближе. Изображения реагировали на её присутствие, будто знали, что она — часть этих историй. В центре зала, прямо над гладью, появился круг света. В нём, сидя в позе лотоса, парила Луэра. Её глаза были закрыты, а волосы плавали в воздухе, как под водой. Когда Айлу приблизилась, Луэра открыла глаза.
Айлу слушала, затаив дыхание. Голос Луэры звучал одновременно мягко и величественно, словно эхо самой древней магии.
— Здесь, в Зале Без Времени, ты сможешь постичь то, что скрыто от других. Я научу тебя управлять светом Люменарис. Это не просто магия — это воля мира, его сердце, — продолжила Луэра, опускаясь на пол, точно на поверхность воды. — Но я не справлюсь одна. Возможно, мне придётся позвать тех, кто был до нас… наших предков. Они придут, если сочтут тебя достойной.
— Предков? Но как?.. — Айлу растерянно взглянула на зал, будто ожидая увидеть призраков прошлого.
— Они живут в этой магии. В воспоминаниях. В светлых отблесках времени. Некоторые могут говорить, другие — лишь показать путь. Но будь осторожна, Айлу. Не все из них сохраняют человечность. Некоторые слишком долго были вне времени.
Луэра кивнула, и её глаза на мгновение вспыхнули сиянием.
— Тогда стой в круг, — прошептала она и взмахом руки нарисовала светом древний символ на полу. Руны вспыхнули мягким золотистым светом и начали медленно вращаться.
— Это круг памяти. Только тот, кто носит в себе кровь Люменарис, может войти в него, не потеряв себя, — объяснила Луэра. — Встань в центр. Закрой глаза. И ни в коем случае не открывай их, пока не услышишь моё имя.
Айлу послушно вошла в круг. Её сердце билось быстро, в ушах звенела тишина. Луэра начала говорить на языке, которого Айлу никогда не слышала, но почему-то понимала каждой клеткой тела. Зал наполнился сиянием, воздух словно задрожал от силы слов.
Световые нити поднялись в воздухе и начали собираться в силуэты — фигуры людей. Кто-то был в плащах, кто-то — с крыльями из света, кто-то — с пустыми глазами, полными бесконечности. Один из них подошёл ближе. Женщина с лицом, похожим на Айлу, но со звёздами в волосах.
— Мы слышим зов, дитя света, — сказала она. — Ты готова принять знание, которое несут тебе поколения?
Айлу не могла говорить, но в душе вспыхнуло согласие.
— Тогда смотри, — сказала женщина, и её ладонь коснулась лба Айлу.
В тот же миг Айлу увидела небо, разорванное тьмой, древние битвы, лица предков, силу, льющуюся из её рук — и в центре всего была она, связанная с Луэрой, с Максли, с профессором Слеем, с самим светом.
— Она готова, — произнесла женщина, отступая. — Но время уходит, и за светом придёт Тьма.
Айлу открыла глаза. Луэра стояла рядом и держала её, не дав упасть.
— Теперь ты не просто Айлу, — сказала она. — Ты Носительница Света. И война уже началась.
"Роза"
Кабинет директора окутывал полумрак.
Августин Марлоу Мальо сидел за столом, устало глядя на пожелтевшую фотографию. На ней он — молодой, строгий, а рядом — она. Ванда. Алые волосы, сверкающие крылья дракона, хвост с кристаллическим наконечником. Её алые глаза сияли, а кожа была светлой, как лунный свет. Рядом с ней — юный Каймир. Всё казалось таким далёким.
Он вздохнул. Тихо, почти неслышно.
И вдруг — стук в окно. Он поднял взгляд и увидел, как за стеклом парит Ванда. Она пыталась открыть створку, но не получалось. Августин встал, открыл окно, и Ванда легко влетела внутрь, будто ветер весны.
— Как дела у моего милого? — с нежной улыбкой прошептала она.
— Всё... хорошо, — выдавил он, улыбаясь, но взгляд остался печальным.
— Не ври, милый. Я вижу всё в твоих глазах, — тихо сказала она, приблизившись.
Он отвёл взгляд.
— Почему ты хочешь быть со мной? Я уже не тот... Старею. Возможно, скоро... — голос его дрогнул и оборвался.
Ванда обняла его, мягко прижалась и прошептала:
— Не говори так. Даже если так, я всё равно буду с тобой. До самого конца.
Она поцеловала его в губы — бережно, как будто хранила что-то хрупкое.
— Ты мне нравишься в любом облике. Потому что ты — это ты.
— А вдруг… вдруг ты захочешь кого-то молодого, — устало произнёс Августин, опустив взгляд.
Ванда мягко усмехнулась и подошла ближе:
— Мне не нужен молодой. Я уже здесь больше трёхсот лет, милый. С тобой мне спокойно. Комфортно. И у нас есть сын.
— Да… Но он ведь не рождён, а создан из магии, как и Луай. Ты знаешь это. Они оба не появились естественным путём… — пробормотал Августин, словно извиняясь.