— Тогда пусть она докажет, что достойна! — выкрикнул кто-то.
Эль усмехнулся в углу, качнувшись мантией.
— О, она докажет. Вопрос не в ней. Вопрос — в нас. Мы готовы на этот раз защитить её… или снова предадим?
Молчание.
Марлоу опустился обратно на кресло.
— Решайте. Или мы встанем рядом с Люменарис… или оставим её на растерзание тьме, как сделали с Луэрой.
Никто не ответил. Только огонь потрескивал, словно знал: решение, принятое здесь, изменит всё.
— Что с Айлу? — спросила одна из старейшин, с холодной настороженностью в голосе. — Её состояние?
Слей стоял рядом с Марлоу, его глаза были полны усталости, но голос — твёрд:
— Она выжила. Но свет в ней… изменился. Он растёт, словно пламя, которое не подчиняется. И каждый день оно становится всё ярче, всё опаснее.
— И если она не справится? — глухо бросил кто-то из дальнего конца стола.
— Тогда... — Эль, опершись на стол, медленно повернул голову. Под маской скользнула тень улыбки. — Тогда мы получим врага, куда страшнее Джозефа Блэка.
— Не говорите так! — голос Слея сорвался, и впервые за всё время в нём прозвучала настоящая боль. — Она сможет управлять! Я верю в неё. Вопрос не в ней… вопрос в вас. Поможете ли вы?
Зал затих. Только звук потрескивающих факелов напоминал, что время идёт.
— Только вы можете помочь... — Слей посмотрел по сторонам, в глаза каждому. — Вы все… вы предали мою мать, Луэру Люменарис. Оставили её одну на поле боя. А теперь у вас есть шанс… шанс сделать иначе. Шанс не предать мою дочь.
Он сделал шаг вперёд, подняв подбородок:
— Я — Слей Блэк, полукровка, сын Луэры. И я прошу вас… не как маг, не как воин. А как сын и отец. Помогите моей дочери. Помогите Айлу.
Наступила гробовая тишина.
Но затем, медленно, старейшина клана Аэлинтар поднялся. Его лицо было каменным, голос — усталым, но решительным:
— Мы… оставили одну Люменарис. Вторую — мы не оставим.
Он кивнул.
За ним, один за другим, встали остальные. Представители Овгрсишь, Фелиан, Мальо, Офидов … Все.
— Да. Мы поможем. — прозвучало со всех сторон.
Марлоу закрыл глаза на миг. И впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.
"Новая эра"
Айлу лежала в больничном крыле. Комната была тиха, лишь капли дождя постукивали по подоконнику. Рядом сидели Максли и Пиона.
— Как всегда она спасает… а потом страдает, — прошептала Пиона, вытирая слёзы рукавом. Её ушки были опущены, взгляд затуманен. — Почему всё всегда на ней?..
Максли молчал. Его взгляд был пустым, как будто всё внутри него опустело. Он не плакал — не позволял себе. Но внутри всё кричало. Он винил себя. За то, что не смог защитить. За то, что был слаб рядом с ней.
— Скоро война, — хрипло сказал он, сжимая кулак так, что костяшки побелели. — Мы вообще готовы к этому?..
— Не знаю, как ты… но я не оставлю её. Никогда. Не сейчас. Не на этой чёртовой войне, — ответила Пиона. В голосе было и решимость, и боль.
Максли взглянул на Айлу, такой хрупкой казалась она сейчас. Он осторожно взял её за руку — маленькую, тёплую, словно она всё ещё здесь с ними.
— Моя веснушка… проснись... хоть на миг... — прошептал он.
Пиона присела рядом и приложила голову к её плечу.
— Мы рядом, Айлу. Всегда. Даже если весь мир будет против — мы останемся с тобой…
Во сне Айлу оказалась в ослепительно белой комнате. Пустота вокруг казалась бесконечной — ни стен, ни потолка, только мягкий свет. Рядом стояла Луэра — спокойная, величественная, будто часть этого света исходила от неё самой.
Айлу посмотрела на неё, не мигая.
— Я мертва? — тихо, почти без страха спросила она.
— Нет, дорогая, — мягко ответила Луэра. — Но твои силы пробудились. Они растут, Айлу. Слишком быстро. Ты должна научиться контролировать их. Иначе они поглотят тебя.
В этот момент за спиной Луэры начали проявляться силуэты. Мягко, будто из света и памяти. Фигуры — высокие и низкие, в плащах, с крыльями, с мечами, с глазами, в которых отражалась сама бесконечность. Кто-то был в сияющих доспехах, кто-то — босиком, с венками из звёзд.
Одна из них вышла вперёд.
Это была женщина с лицом, удивительно похожим на Айлу. Её волосы сияли, будто в них отражалась сама галактика — звёзды, кометы, туманности. Глаза были глубокими, словно в них можно было утонуть.
Айлу узнала её мгновенно. Её дыхание перехватило.
— Вы… вы были там. В комнате без времени. — Она сделала шаг навстречу. — Вы… мои предки?
Женщина кивнула и улыбнулась с теплом, что невозможно было подделать:
— Да, дитя света. Мы — Люменарис. Ты открыла себя. Ту, что рождается лишь раз на миллион. Ты прикоснулась к источнику, к самой сути того, что делает нас Люменарис.