— Что вы имеете в виду?.. — прошептала Айлу.
Луэра подошла ближе, её голос стал твёрже:
— У некоторых из нас были свои уникальные дары. Своё оружие. Эта женщина — первая Люменарис, её свет связан с самим космосом. Она владеет знанием, что выходит за пределы времён. У других были силы — света небес, огня истины, воды памяти…
— А я? Что моё? — спросила Айлу почти шёпотом.
Женщина со звёздами в волосах посмотрела прямо в её душу.
— Ты — та, кто несёт в себе всё. Свет, время, волю, сердце. Ты можешь стать мостом… или бурей.
Айлу ощущала, как земля под её ногами исчезает, и остаётся только сияние. Только истина.
— Это… прекрасно. И пугающе, — прошептала она.
— Поэтому ты не одна, — сказала Луэра. — Мы с тобой. И ты не позволишь тьме взять верх.
Женщина со звёздами в волосах вновь приблизилась к Айлу. В её глазах была не только древняя мудрость, но и лёгкая, печальная улыбка, будто она знала то, чего другим было не понять.
— Я вижу... ты подаришь миру ещё одну Люменарис, — сказала она с загадкой в голосе. — Но это будет в другом месте. В другом времени. Их будет двое… но только одна из них — настоящая. Её путь будет похож на твой. Только сильнее. Чище. Она исправит то, что ты оставить не успеешь.
Айлу нахмурилась.
— Что? Я... я не понимаю… — прошептала она, глядя в эти глубокие глаза, полные звёзд.
Женщина кивнула, не теряя мягкости:
— И не нужно понимать сейчас. Просто помни: скоро родится Дитя Света.
Она протянула руку, и из ладони вспыхнуло сияние. Айлу, не колеблясь, вложила свою руку в эту. Яркая вспышка, как будто их души соприкоснулись в одном импульсе истины…
Айлу резко проснулась.
Ночь. За окном — звёзды. Лунный свет заливал больничную палату мягким серебром. Рядом с ней лежал Максли, обнимая её, не просыпаясь. А на коленях свернулась кошкой Пиона, тихо посапывая.
Айлу подняла руку, вдохнула — и замерла.
На её запястье, будто выжженное сиянием, появился символ: солнце, внутри которого — луна в виде полумесяца.
Она провела пальцем по метке. Та чуть светилась, будто дышала вместе с ней.
— Дитя света… — прошептала Айлу себе под нос.
И впервые за долгое время… в её глазах не было страха. Только предчувствие чего-то великого.
Наутро Максли и Пиона проснулись — и тут же заметили, что Айлу нет рядом. Они резко вскочили, но, оглянувшись, увидели её у окна. Айлу стояла, смотрела на утреннее небо, и, почувствовав их взгляды, обернулась с мягкой улыбкой.
— Ох, вы проснулись, — хихикнула она.
Пиона не сдержалась — слёзы хлынули из глаз. Максли тоже отвернулся, но не смог удержаться — глаза наполнились влагой. Они бросились к ней и крепко обняли.
— Айлу!.. Как же… как же мы испугались… — всхлипнула Пиона, не в силах договорить.
— Прости… Я был слаб, не смог… — прошептал Максли, сжимая её руку.
— Не говори так, милый, — прошептала Айлу, обнимая их обоих. — Вы оба сильные. Я знаю это.
В этот момент в больничное крыло вошли старейшины. Айлу, Максли и Пиона насторожённо обернулись.
— Думаю, сомнений не осталось… В ней — кровь Люменарис, — произнёс старейшина из клана Аэлинтар.
— Что происходит? — тихо спросила Айлу.
Из-за спин старейшин вышел Директор. Его лицо было серьёзным, но в голосе звучала твёрдость:
— Айлу Люменарис… Старейшины решили помочь. Мы готовимся к войне. И ты не останешься одна.
В груди Айлу стало теплее. Максли и Пиона, стоявшие рядом, почувствовали то же.
Надежда… наконец вернулась.
В замке царила странная тишина — предгрозовая, давящая, как перед бурей. Каждый шаг звучал слишком громко, каждый вздох казался важным. Дети, которых не удержала решимость, отправлялись домой. Остальные — оставались. Оставались с выбором, от которого зависела не только их судьба, но и судьба мира.
Айлу стояла у большого окна, глядя в пасмурное небо, когда услышала быстрые шаги.
— Айлу! — раздался голос Сары. — Я тоже иду с вами!
Айлу обернулась. В глазах Сары — упрямство, почти огонь.
— Нет. — голос Айлу был твёрдым, почти ледяным. — Ты беременна.
— И что с того?! — вспыхнула Сара. — Моя кровь ничем не слабее вашей!
— Но ты носишь чью-то ещё. Это уже не только о тебе, — медленно, с нажимом произнесла Айлу. — Я не позволю, чтобы ты шла на смерть.
Сара вздрогнула, но не отступила. Она подошла ближе, сжала в руках ножницы.
— Тогда сделай, как делают воины перед битвой. Пусть мои волосы останутся здесь. Но душа — идёт с вами.