Айлу лишь кивнула.
— Да…
Аканэ закрыла лицо руками, но тут же вытерла слёзы, набравшись сил.
— Он… наконец-то увидит ту, ради которой всё сделал, — прошептала она. — Пойдёмте.
Луай и Айлу подняли тело Джозефа и пошли следом. Аканэ открыла старую дверь, и они спустились вниз, в холодные подземелья. Запах сырости и камня ударил в лицо.
И вдруг Айлу заметила: в центре зала стояла могила, укрытая старыми цветами.
— Чья это могила? — осторожно спросила Айлу.
— Та, ради которой он сражался, — сказала Луай.
— Луэра… — шёпотом произнесла Айлу.
Они молча выкопали яму рядом с её могилой. Тело Джозефа положили в землю, и каждая из них, не сговариваясь, бросила горсть земли. Когда могила была засыпана, повисла тяжёлая тишина.
Аканэ тихо опустилась на колени.
— Спи спокойно… теперь ты рядом с ней, — сказала она и провела рукой по холодному камню надгробия.
Айлу отвела взгляд в сторону, не в силах сдержать слёз.
Они медленно шли обратно в разрушенный замок. С каждой ступенью тишина давила сильнее, только хруст обломков под ногами напоминал, что они ещё живы. Айлу остановилась, увидев белое покрывало, под которым лежали те, кто уже не встанет. Повсюду были раненые, шёпот боли, тихие стоны… Но взгляд её остановился на одной картине.
Возле бездыханного Дио стояла Сара. Её плечи дрожали, она прижимала к себе ребёнка, обхватывая его так, будто сама жизнь могла вырвать его у неё. Слёзы беззвучно стекали по её лицу, падали на крошечные щёки малыша.
— …Дио… — её голос сорвался, и она прижала ребёнка ближе. — Вот твой сын… Его зовут Леон… Посмотри на него… Он так похож на тебя… — в каждом слове звенела боль, будто каждое слово ранило её изнутри.
Но ответа не было. Лишь холод тянулся от его неподвижного тела.
Айлу подошла ближе, и сердце её разрывалось от этой картины. Она села рядом, осторожно коснувшись плеча Сары.
— Сара… мы смогли… — прошептала она, но голос предательски дрогнул.
Сара сжала губы, покачала головой, словно не веря. Её взгляд был прикован только к Дио, к тому, кто больше не поднимется.
— Да… — еле слышно выдохнула она, и слёзы вновь хлынули. — Теперь всё хорошо… наконец-то… Но почему… почему именно так?.. — её голос сорвался в крик, полный отчаяния. Она прижала малыша к груди и тихо укачивала его, будто укачивала и свою боль.
Айлу не выдержала — слёзы сами прорвались. Мир вокруг будто остановился, и казалось, что сама тьма скорбела вместе с ними.
Троица вышла наружу. Ветер гнал запах гари и крови, а под ногами хрустели осколки камня. Они присели на поваленное дерево, которое когда-то росло у входа в замок. Теперь оно было переломано, как и весь их мир.
— …война закончилась… — тихо выдохнула Пиона, едва слышно, будто сама боялась поверить в эти слова. — Джозеф мёртв…
Айлу опустила взгляд, её пальцы дрожали, сжимая край своей одежды.
— …да… — только и смогла ответить.
Максли закрыл глаза, вслушиваясь в тишину. Ни крика, ни удара клинка, ни топота врагов. Лишь редкие стоны раненых и шелест ветра.
— Теперь так… тихо… — прошептал он, и в его голосе впервые за долгое время не было силы.
Небо медленно светлело, словно само мироздание с облегчением сбросило с себя тьму. Но вместо радости их накрыла пустота.
Айлу подняла глаза к небесам, в которых ещё клубился дым, и прошептала:
— Неужели… это всё?..
Тишина ответила им. Тишина, от которой хотелось закричать.
Максли всмотрелся в небо. Оно было слишком чистым, слишком спокойным.
— Теперь… так тихо… — сказал он, будто не веря. — Даже страшно.
Ветер мягко качнул сломанные ветви дерева. Тишина давила, как груз, будто всё это — не реальность, а сон.
Айлу подняла голову к светлеющему небу, и губы её дрогнули.
— …и это всё? — прошептала она. — Столько жертв… столько боли… ради тишины?
Слеза всё же сорвалась с её глаза и упала на ладонь.
Максли осторожно коснулся её плеча, Пиона — её руки. И в этой тишине трое, пережившие ад, впервые позволили себе просто плакать.
《конец?..》
Прошло два года. Мир стал тише. Раны затянулись.
Айлу сидела у окна особняка и баюкала крошечную Лилит — девочку с белоснежными волосами и глазами, в которых сиял свет её отца. Маленькой было всего годик. Она улыбалась, тянула ручки к матери, и всё казалось идеальным.
— Спи, моя Лилит, — шептала Айлу, целуя её в лоб. — Я всегда рядом.
Она уложила дочь в колыбельку рядом с Максли. Его рука привычно легла на край кроватки, будто защищая обеих — и жену, и дочь. Айлу ещё раз задержала взгляд на них и тихо вышла в коридор.
Ночь была необычно светлой. Луна горела слишком ярко, а воздух был таким чистым, что почти звенел. Айлу вышла в сад босиком. Розы под её ногами зашевелились, словно оживая, и обвили её щиколотки. Она замерла, не понимая, что происходит. А затем… её руки начали медленно исчезать, превращаясь в ослепительные частицы света.