— Я могу защитить её! — воскликнул Максли, но Слей резко перебил:
— Защитить? О чём ты говоришь?! Вы чуть не умерли! Эта тварь могла убить вас всех! Я слежу за вами, чтобы вы не сдохли раньше времени!
Максли сжал кулаки, его голос задрожал — от злости и боли:
— Вы следите? А может, просто боитесь? Боитесь, что мы вырастем и сделаем то, что вы не смогли! Что окажемся сильнее вас!
Слей замолчал. В его взгляде что-то мелькнуло — усталость? Боль? Или воспоминания?
— Ты ничего не знаешь, — глухо сказал он. — Ты даже не представляешь, чего стоит защищать тех, кто тебе дорог. А я... я слишком много раз терял. И не хочу терять снова.
Айлу, до этого молча стоявшая между ними, тихо произнесла:
— Но ведь вы сами учили нас бороться. Учили не сдаваться. А теперь кричите, будто мы сделали что-то ужасное... Мы просто хотим понять, что происходит.
Слей отвёл взгляд. Его голос стал тише:
— И в этом-то и беда... Вы хотите понять. А это знание — оно не для детей.
Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Ориана. Ветер трепал её волосы, а карий глаза горели тревогой и гневом.
— Хватит! — её голос прорезал тишину, будто раскат грома. — Что вы творите? Слей, ты срываешься на детях! На детях, которые только что столкнулись с кошмаром, который ты даже не удосужился им объяснить!
Слей резко обернулся, но, встретившись с её взглядом, словно осел. Он ничего не сказал.
Ориана подошла ближе, её голос стал мягче, но не менее твёрдым:
— Ты прав в одном: они дети. Но это не значит, что они ничего не понимают. Они рисковали собой, потому что ты и я, Слей, не рассказали им всей правды. Мы спрятали её, надеясь, что это убережёт их. А теперь посмотри, к чему это привело.
Она повернулась к Айлу, Максли и Пионе. Гладя их по плечу, сказала:
— Вы поступили глупо… но храбро. Я горжусь вами. А теперь… идём. Нам всем нужно немного отдышаться. И поговорить. По-настоящему.
Они шли по коридорам, пока не добрались до кабинета. Внутри было тихо. Все трое сели на мягкий диван, и Айлу, чуть слышно, прошептала:
— Пожалуйста… расскажите, что происходит?
Ориана тяжело вздохнула, ненадолго опустив взгляд.
— Я и сама знаю не всё… — тихо сказала она. — Но, по словам Слея, Луай — почти не человек. Её создали давным-давно, как оружие… оружие для уничтожения Люменариса —Ориана опустила взгляд, её голос дрогнул
— Луай не рождена, как ты, Айлу. Её сотворили… из магии, боли и тьмы. Когда-то давно существовала организация, которая верила: если уничтожить Люменарис, можно управлять магией всего мира. Они создали её, как оружие. Но не учли, что тьма, которой они её наполнили, рано или поздно начнёт жить своей жизнью.
Максли нахмурился, крепко сжав подлокотник кресла:
— То есть она не просто злая. Она… воплощение чего-то более древнего?
Ориана кивнула:
— Тьма, которая в ней, — это остаток древнего проклятия. Оно питается страхами, болью, сомнениями. С каждым разом Луай всё больше теряет контроль. И если она полностью исчезнет… то останется только Тень.
Ориана сделала паузу, её взгляд смягчился, но тень тревоги всё ещё оставалась в её глазах. Она смотрела на Айлу, Максли и Пиону, будто пыталась найти слова, которые могли бы дать им хоть немного покоя, но сама не была уверена, что эти слова существуют.
Айлу не могла больше молчать. Вопросы терзали её, сдавливали грудь, и она не могла не спросить:
— Значит, Луай не виновата в том, что она стала тем, чем она есть? Она была создана как оружие, а теперь её сжирает тьма? Но почему тогда она... ведёт себя как враг? Почему она нападает на нас, если она сама не хочет быть таким существом?
— Потому что Луай давно не человек, — раздался голос Директора, и рядом с ним стоял Слей, его лицо было без выражений.
— Директор... — тихо сказала Айлу, не веря своим ушам.
— Луай давно умерла, а её тело забрала тьма, — с холодом произнёс Слей, его голос, как всегда, лишённый эмоций.
Директор вздохнул, будто устав от воспоминаний, и продолжил:
— Я был там, тогда мне было 45. Война между Блэками и Люменарисами тогда только разгорелась. Блэки похитили девочку, ей было всего 17 лет, и начали над ней проводить жестокие эксперименты. Но даже после того, как Блэки одержали победу, Луай уже не была той, кем была раньше. В её голове родился голос — голос, который жаждал уничтожить всё вокруг. Она рассказала об этом, но это только усугубило её состояние. В конце концов, её заключили, но, как оказалось, было уже слишком поздно.
Айлу почувствовала, как её сердце сжалось. Она не могла поверить, что всё это время Луай была не врагом, а жертвой.