- Отец, - заговорил наконец Зубрила, получив за это осуждающий взгляд от старшего, но энтузиазма от этого у парня не поубавилось. Однако и заткнуть брата он не пытался. – Ты знал, что его отчислили?
В столовой воцарилась абсолютная тишина. На миг показалось, что сердца всех их остановились.
Старший сын Говарда и Джейн Алистеров учился на четвертом курсе в медицинской академии, после окончания которой должен был занять пост главы в Медицинского Отдела компании. Его к этому готовили еще лет с пятнадцати, говорили о том, как это важно, престижно. С этой работой он станет известным не только благодаря фамилии, но и собственным достижениям. У него будет все – репутация, слава, друзья, девушки, все, чего только можно желать. Оставалось так немного…
Алексис не сразу решилась взглянуть на отца, а когда сделала это, увидела целую бурю эмоций на его побагровевшем лице – смятение, злость, испуг и, наконец, абсолютная ярость. Рука его, лежащая на столе, непроизвольно сжалась в кулак. Казалось, ничто не может ухудшить ситуацию, но главной надежде семейства это удалось с помощью одной только фразы:
- Не отчислили, а ушёл. Здесь большая разница.
Обычно Алексис забавляли остроумные фразочки старшего брата, но в этот раз, в сопровождение его слов отец так стукнул кулаком по столу, что девушка подпрыгнула на месте, а вилка выпала из ее руки и укатилась куда-то под стол. Девушке показалось, что она услышала собственный вскрик.
- Что, повтори, ты сделал? – спросил требовательно отец. Он не повышал тон, но голос его звучал настолько холодно, что все трое ощутили армию мурашек на своих спинах.
- Я ушел, - невозмутимо сообщил его сын. Интересно, как ему удавалось сохранять контроль? Парень выглядел настолько спокойным, словно речь идет о какой-то мелочи, словно ему было… все равно? – Мне это надоело, отец. – братья всегда называли его отцом, роскошь более нежного «папа» могла позволить себе только Алексис. – Мне надоело быть затворником в собственном доме. Надоело передвигаться на цыпочках, надоело исполнять ваши с матерью задумки. Вы меня хоть раз спросили о том, хочу ли я работать в этой чертовой компании? – Алексис тихо охнула, прикрыв рукой рот, а младший из братьев заметно напрягся и побледнел, в то время как отец багровел еще больше. Кажется, еще секунда, и из ушей его повалит пар. – Хоть раз спросили хоть кого-то из нас, чем мы бы хотели заниматься?
Зубрила опустил взгляд в пол и ссутулился, явно чувствуя себя виноватым из-за доноса на старшего брата. И тут позади них захлопнулась дверь – это мать вернулась в самой кульминации речи старшего сына.
- Возможно, - продолжал парень. Его как будто прорвало после долгого времени молчания, и Алексис невольно задалась вопросом – сколько он копил в себе это? – Возможно, из Зубрилы вышел бы отличный преподаватель, а из Лекси – музыкант, но откуда вам знать? Вы ведь не давали ни разу им попробовать. Преподаватель – это не престижно, а музыкант? Что вы, здесь будет очень шумно, если поставить рояль! Да и плюс к этому, у нас вся жизнь уже расписана, нет ни свободного пункта в вашем плане для нас! Подумайте, возможно, нужен четвертый ребенок? А то нашего времени для всех Ваших планов маловато, нужна еще одна жизнь! К тому же, рано или поздно тебе, отец, нужно будет на пенсию, а кто тогда возглавит компанию?!
- Сын, - охнула Джейн Алистер, мать семейства, прикрыв ладонь рукой в той же манере, в которой и дочь всего минуту назад.
- Эта роль была отведена тебе, - сквозь стиснутые зубы произнес наконец-то отец. Негромко, но от того было еще хуже. Алексис мысленно молилась о том, чтобы он накричал. Пусть повысит тон, выпустит пар, а затем они сядут и на свежую голову все обдумают, найдут способ все исправить, вернуть брата в университет и все снова пойдет своим чередом. Видимо, мать думала о том же, но у нее, как равной отцу, было достаточно прав, чтобы озвучить это:
- Говард, милый, успокойся. Дети в таком возрасте… Ты же знаешь, не имеют никакой ответственности, - с произнесла она успокаивающим тоном, а затем перевела взгляд на старшего отпрыска. Взгляд ее тут же стал строгим и холодным. – А ты, иди отоспись и прекрати злить отца и пугать брата и сестру. Не забивай им голову всякой чепухой. Мы твои родители, а не правители, революции здесь не место.