- Эй, соня! Пойдем отсюда, пока меня не заставили еще чего тут разнести. – Она пнула в ногу Ванессу и выжидающе уставилась на рыжеволосую подругу.
- Чего? В смысле? – спросонья не включилась Ванесса. – Ты чего так долго? Два часа прошло два часа назад. Совесть твоя где?
По пути девушки обменивались впечатлениями о сегодняшнем дне. Роуз во всех красках описала Ванессе свои приключения, на что та только вздохнула.
- Представляешь, а мне подсунули какую-то подставу. Села я, съела таблетку. Минут десять ничего не происходило, затем ко мне зашел один из ассистентов с обручем на голове. Смотрелся он по-дурацки, но мне сказали, что это ментальный обруч и он не даст мне читать мысли, которыми помощник не захочет делиться. Думаю, ну ладно, значит, таблетка сработала. Мне говорят взять его за руку. Беру. И знаешь, что? Он думал тридцать минут о том, что он со мной сделает, окажись я с ним в одной постели. Долбанный извращенец. Меня спросили, слышу ли я его мысли, говорю, мол, нет, ничего такого.
- И что они? – сочувственно спросила Роуз.
- Попросили этого ловеласа думать громче, прикинь! А этот и рад стараться. Чуть голова не лопнула от обилия пошлости. Такое вытерпеть я уже не смогла и… Ну… я вырубила его. – Ванесса покраснела, однако Роуз готова была поклясться, что это не от стыда за содеянное. Однако подруга продолжила: - Свалился он сразу как мешок картошки. Вокруг тишина. Подбегают к нам спрашивают, что он такого сказал. Я ответила, а они дали мне антидот и вывели меня.
- Мда уж, ужасная ситуация, - Форальберг поджала губы. – Но наверное, ты этому сотруднику ну очень сильно понравилась. Не думаю, что в этом виноват непрофессионализм компании.
Ещё некоторое время девушки обсуждали случившееся, после чего, покинув офис, распрощались.
Вернувшись в квартиру, Розали тут же почувствовала неладное. Разулась, скинула сумку с плеча прямо на пол. Прошла к кофемашинке, которая при приближении Форальберг тут же заработала, и… Точно! Кот не пытался перебить девушке ноги! Где Шеннон? Миска была опустошена только на половину, что было нормой для кота. Воды тоже хватало. Чувствуя поднимающуюся панику, Роуз обошла всю квартиру, но кота так и не нашла. Зато обнаружила, что окно на улицу было не заперто. Подойдя к нему, девушка обратила внимание на следы когтей на стене под подоконником. Страшная догадка посетила голову Роуз. Неужели Шеннон… сбежал? Не может быть! Он был настолько домашним, насколько можно представить! Девушка выбежала на улицу, выкрикивая имя кота, пока не охрипла. А когда силы ее покинули, Розали села на бордюр и сокрушенно заплакала. Через некоторое время вспомнила, что не заперла квартиру, и в слезах вернулась к себе.
Позвонив Ванессе, девушка рассказала о трагедии, на что та уверенно ответила:
- Мы что-нибудь обязательно придумаем, не расстраивайся только, прошу тебя! Он точно не пропадет, уж не этот громила! Он весь местный зверинец скорее подчинит себе, чем с ним что-то случится. Найдется, точно говорю.
Это слегка успокоило девушку, но она понимала, что ее ждет долгая и бессонная ночь.
Глава 7
Итак, за прошедший день кот так и не появился. Девушка пыталась утешить себя мыслью о том, что с Шенноном все хорошо и такого красавца непременно кто-нибудь, да заберет. Честно говоря, помогало это на троечку. Но делать было нечего, Розали абсолютно не представляла, где искать кота. А развесить объявления о пропаже, в особенности когда находишься в этом мире последние часы, едва ли было хорошей идеей. Что ещё? Ходить по улицам в поисках? Этим она занималась весь прошедший вечер, и, как видите, безрезультатно. А время неотрывно близилось к отбытию.
В эту ночь она спала всего часа три, нервничая из-за кота, из-за предстоящей работы, жизни в новом мире, общении с людьми, которые подвергаются экспериментам... Розали, в отличии от остальных стажеров в лице Кайла, Ванессы и Домики, не раз была в другом мире. Но что-то подсказывало ей, что Алайфил и Ланкорд не подлежат сравнению. Алайфил является одним из самых развитых миров, уступая только Биготу, хоть разрыв между ними и был огромный. Тем не менее, в том мире Розали нравилось больше. Он словно был ярче. Люди более дружелюбные.