К Роуз часто приходила мысль о том, что эти люди настолько же уязвимы, насколько защищены их данные. Да, никто не сможет получить информацию, кроме тебя, но у Компании есть доступ ко всему чем ты владеешь, включая все твои финансовые операции, место проживания, работы, отдыха, покупок. Компания знала про тебя абсолютно все с того самого момента, как ты получишь первое зашифрованное письмо. Стоит компании по любой, абсолютно любой причине захотеть – и я тебя словно никогда не существовало. Девушка была твердо уверена, что она не одна такая умная, но тем не менее, жители Бигота нисколько не печалились своей уязвимостью.
Задумавшись, Роуз не сразу сообразила, что уже довольно давно не пишет, а просто отрешенно пялится в одну точку. Однако не успела девушка снова коснуться ручкой полилиста, как прозвенел сигнал к началу следующего занятия. Скрежетнув зубами, Роуз вернула полилист в сумку и рванула на занятия по правоведению. Предмет – гадость, но преподаватель такой симпатичный мужчина, молодой профессор по имени Гарри Стенфорд. Девчонки с ее потока так и пускают на него слюнки. Однако, стоило опоздать, как из дамской мечты он превращался в инфернальное чудище, осыпая опоздавшего таким количеством упреков, что у того навечно отпадает всякое желание не то чтобы не опаздывать на его занятие, скорее не появляться среди своих однокашников в принципе. С некоторыми несчастными проводил работу академический психолог. Через пару месяцев процентов шестьдесят пациентов возвращались в норму, хотя студенты по-прежнему дергались, когда слышали его фамилию в постороннем разговоре. Таких ребят было видно издалека и сразу было понятно, какая пара у потока, если кому-то в голову приходила мысль забыть расписание. Эти товарищи дежурили под кабинетом профессора Стенфорда спустя две минуты после сигнала с предыдущего занятия.
И вот прямо сейчас Роуз рисковала стать одной из пострадавших от невыносимого характера профессора.
Опоздание всего на полминуты, но надежды пройти незамеченной уже не было никакой, и Форальберг лишь нервно прикусила губу в надежде на чудо. Самым забавным вышло то, что преподаватель мигом обратил на нее свой взгляд как только девушка вошла, но вместо того, чтобы, как обычно, обрушить на нее тираду, профессор Стенфорд лишь скользнул по девушке взглядом и кивнул:
- Аа, мисс Форальберг, усаживайтесь поскорее. Сегодня заключительное занятие и Вам предстоит еще многое услышать.
За такое, мягко говоря, снисходительное к ней отношение, Роуз заработала в свой адрес полную неодобрительных взглядов аудиторию. Самодовольно улыбнувшись, девушка заняла ближайшее от выхода места, чтобы не испытывать судьбу еще раз.
- Какого черта, - прошипела Софи с задней парты, - какого черта он не отчитал тебя!
- Учись, - вновь на ее губах появилась демонстративная улыбка, такая, как если бы Роуз действительно с самого начала знала, что за опоздание ей ничего не будет.
- Стерва, - услышала Форальберг у себя за спиной, но это лишь сделало ее улыбку шире.
Розали Форальберг привыкла слышать подобные словечки в свой адрес. Была ли она стервой? Возможно. Нет! Роуз и сама не знала, кем она была, но одно знала точно – если люди в ней видят стерву, не нужно разочаровывать. Так уж получилось, что Роуз была одной из немногих учениц Академии, принадлежащих к известным богатым семьям. Все привыкли видеть в ней избалованную девочку, которую волнуют только косметика, новые коллекции в самых шикарных бутиках Бигота и диеты. Хоть Розали никогда и не придерживалась диет, многие, исходя из ее фигуры, делали вывод обратный. И, опять же, стремясь поддерживать навешенный ей статус, уже во втором месяце первого курса Розали демонстративно ела в столовой одни салаты, ни в коем случае не включающие в себя какие-либо соусы, и пила только воду и иногда зеленый чай. Выглядеть дурочкой было удобно. Никто от нее многого не ожидал, а это всегда хорошо. Не справляешься – и поделом, показываешь хорошие результаты – превосходишь все ожидания. Вспомните отличников. Когда они закрывают предметы на пять, никто не удивлен. Но стоит сделать это троечнику… Троечницей, правда, Роуз не была, но суть примерно та же. А вообще, слышав фамилию Форальберг, все решали, что папа уже оплатил ей все, включая рабочее место. С нее оставалось лишь радоваться жизни и играть заданную роль. Ничего сложного, на первый взгляд.