– Я демон. Пока я проходил все круги Ада, я освоил все лечебные заклинания и узнал много подробностей организма демонов, а также узнал обо всех особенностях и болезнях. Так как ты остановил разрушение сознания Люси? Это может сделать только огромная сила, подобная силе Эрвина. Но ты – не он. Объяснись, – размеренно и гладко вопрошал Бел приказным тоном, смотря на отца с какой-то злобой и не сводя с него взгляд.
– В глубине замка Лакрим есть комната, именуемая Цитаделью Славы. В ней находится независимый список всех существовавших когда-либо демонов, в порядке от самого сильного к самому слабому. Этот список пополняется сам, и имена могут менять свою позицию, если демон увеличивает или теряет свою силу. Этот список нельзя исправить намеренно, но зато можно в него заглянуть и увидеть имена самых сильных демонов в истории. Рассказать тебе о первых трёх позициях в этом списке?
– Меня больше волнует конкретно твоя способность лечить неизлечимое.
– Однажды, – продолжал отец, будто не слыша слов Бела, – я был сильно ранен в мире людей. Как оказалось, всё ещё существуют демоны, живущие с людьми, и, что самое смешное, они ненавидят нас – демонов, живущих в отдельном мире. Меня чуть не убили тогда, я был совсем молод и неопытен. Я растерял почти все свои силы и упал в самый конец, на самое дно списка Славы. Я был очень огорчён этим, но моя милая жена каким-то чудесным образом вернула мне силы. Я на радостях побежал в Цитадель, чтобы проверить, на своём ли я 20–ом месте. За всё время, я никогда не смотрел на первую десятку, потому что знал, что меня там нет, и не хотел знать, кто сильнее меня. Но в этот раз на двадцатом месте меня не оказалось. Я посмотрел чуть ниже, чуть выше – меня не было нигде. Тогда я осмелился заглянуть в начало, в первую десятку. И знаешь, что я там увидел?
– Даже представить не могу, – с поддельным драматизмом воскликнул Бел.
– Я увидел своё имя на четвёртом месте, – проигнорировав тон Бела, продолжил Рен. – А потом, глянув на первое, я чётко увидел: «Люси Волвес».
– Что ты сказал?! – вскрикнул Бел, на этот раз действительно поражённый услышанным. Видимо, из его головы успело вылететь то, что нам ранее рассказывал Ами.
– Что слышал, – рявкнул отец. – Но через несколько дней Люси опустилась на второе место, а я занял первое. С того момента и по сей день я – самое сильное существо в мире. А сделала меня таким моя милая жена, до сих пор занимающая в списке вторую строчку. Эрвин Волвес лишь на третьем месте.
Бел был ошарашен. Он хотел сразиться с Реном, думая, что ему хватит сил победить, но в ту секунду на его лице было написано, что он осознал тщетность своих попыток. Даже мне стало не по себе, хотя отец и раньше вызывал во мне страх. Но сейчас, когда оказалось, что есть реальное подтверждение его возможностей, я стал бояться его ещё больше.
– Думаешь, – громко и пафосно спросил отец, – самому могущественному существу мира не по силам остановить разрушение сознания?
Белу было нечего ответить на это. Мы все осознали огромную мощь, которую отец скрывал в себе. Как оказалось, мы не видели и сотой доли этой силы. То же самое можно было сказать и про маму: её способностей я вообще не видел, она всегда пряталась за спину отца. А теперь выясняется, что она всегда была самым сильным существом во вселенной, однажды отдав часть силы отцу и сделав его слегка могущественнее себя. Слишком много информации за день, на всем нужно было время, чтобы переварить её. Да и ответить на этот монолог отца никто не осмелился. Рен поднял маму, дал ей опереться на себя, и мы все молча побрели к выходу из тоннеля.
Гражданская война тем временем прекратилась. Отряд, что отец послал на борьбу с восставшими, быстро победил, главари мятежа были найдены и отправлены в тюрьмы, а основная часть жителей с радушием приняла свою Королеву вновь, потому что выбора им особо не предоставляли. Мы все вернулись в Лакрим – наш замок, в котором испокон веков жили правители Ада. Лишь Бел не пошёл с нами, но оно и понятно. Я нашёл его на своём любимом озере, где мы с ним встретились впервые.
– Как ты, Бел? – тихонько спросил я.
– Тебя это действительно волнует?
– Если бы не волновало, я бы не спросил.
– Всё плохо, – быстро раскололся Бел. – Я испытываю какое-то отвращение к себе. Мало того, что я гонялся за несуществующим прошлым, лишился семьи, которую уничтожил твой отец из жажды мести, так я ещё и проникся пониманием к тому, кого должен ненавидеть больше жизни.
– К Рену? Понимаю. Все 117 лет, что я прожил, с его стороны я чувствовал лишь неприязнь. Он никогда не был мне другом, он был лишь Королём Ада, я не чувствовал, что у меня вообще есть отец. Я был его сыном лишь формально.