– Мне это знакомо. Когда моя мама умерла, отец обвинил в этом меня и возненавидел. С тех пор я стал лишь наследником престола, никому не нужным мальчиком, чьим воспитанием никто не занимался.
– В этом мы похожи. Не знаю, винил ли меня отец в том, что ушла мама, но после её ухода он будто не желал признавать, что я его сын. Однако, знаешь, когда я увидел их отношения с мамой, как он с ней ласков и нежен, когда Ами стал рассказывать о его прошлом и о том, что он пережил, я почему-то забыл обо всём, что было между нами за этот век. Я как-то изменил к нему своё отношение, проникся теплотой.
– Вот и со мной такая история. Я не смог простить своему отцу его ненависть ко мне, но почему-то с пониманием отнёсся к судьбе Рена. Когда ему сказали, что Эрвин переродился спустя сто лет в мире людей, когда он стал думать, что Эрвин – это я, он переродился как сын другой семьи аристократов в том же городе и стал моим лучшим другом. Он был мне самым близким человеком, хотя и дружил со мной лишь для того, чтобы в случае чего помешать мне встретиться с Люси. Однажды мы пошли в лес и наткнулись на стаю волков-демонов – люпов. Он тогда спас мне жизнь, рискуя своей, что сделало меня сильно преданным ему, хотя сейчас я понимаю, что ему, самому сильному демону во Вселенной, ничего не стоило отогнать несколько животных, они испугались, лишь увидев его. А когда я слушал рассказ Ами, мне стало невыносимо жаль Рена, он пережил столько всего ужасного... Но в то же время я стал уважать его, ведь он был сломлен много раз и всё равно сохранил своё «я». Мне показалось, что я смягчился по отношению к нему. Но, когда я вспоминаю, как он бросил меня в Бездну на уничтожение толпе монстров, как он сжёг дотла моё поместье и жестоко убил всех моих родных, разорвав их на кусочки, – всё моё хорошее отношение к нему испаряется.
– Это была иллюзия, – послышался сзади знакомый голос и шаги.
Отец подошёл к нам и сел рядом, задумчиво глядя на воду. На нём вновь была чистая, незапачканная кровью одежда – чёрная рубашка с короткими рукавами, заправленная в тёмно-синие джинсы, и чёрные ботинки. Он всегда одевался весьма готично, хотя в этом они с мамой подходили друг другу, ведь мама всегда была в чёрном платье и чёрных чулках. Но я бы не сказал, что они одевались мрачно, это, скорее, было элегантно. Я пытался подражать Рену, одеваясь схожим образом, но у меня никогда не получалось выглядеть так стильно.
Бел немного покраснел, когда понял, что отец слышал всё его откровение.
– Извините, что подслушал, – на удивление спокойно и задумчиво сказал отец. – Я не нарочно. Просто хотел присоединиться к вашей беседе, мне тоже есть, что сказать, раз уж всё разъяснилось и подошло к своей логической развязке.
– А... и давно ты тут? – как-то удивлённо и невнятно спросил я.
– Я шёл довольно медленно, думая о своём, и успел услышать почти весь ваш разговор. Уж извините.
Отец ухмыльнулся, но как-то по-доброму. Поняв наши чувства, а не начав насмехаться над ними.
– То, что ты видел тогда, – сказал он, обращаясь к Белу, – это была лишь иллюзия, которую я создал. Твои родные живы. Я не такой моральный урод, чтобы подвергать столь жестокой расправе ни в чём не повинных людей. Мне нужно было сломать, запугать тебя, чтобы ты отрёкся от своих чувств к Люси, которые я не мог принять. Я бы не стал всерьёз убивать твою семью, ведь, как ни крути, я привязался к вам за те 18 лет, что прожил в мире людей. Всё, что произошло за эти годы, не было ложью, я и вправду считал тебя своим другом. Сказать могу лишь сейчас, потому что уверен, что Лю навсегда только моя и ничья больше. А в тот момент ты был моим главным противником в борьбе за неё, поэтому от меня было столько агрессии в твою сторону.
Сейчас отец был откровенен и, думаю, Бел это тоже почувствовал. Кажется, нам теперь нужно будет привыкать к совершенно другому образу Рена.
– Айрес, – обратился он ко мне, – перед тобой я больше всего виноват, прости меня за моё отношение. Дело действительно было в твоей матери. Несмотря на то, что в тебе течёт моя кровь, родила тебя всё же женщина, которая предала меня. Я тогда очень сильно злился на Люси за её измену и не мог полюбить существо, которое она носила под сердцем, хотя в итоге и не разлюбил её саму. Не знаю, сможешь ли ты это понять сейчас, но, возможно, поймёшь попозже, когда в твоей жизни появится кто-то столь милый сердцу.
– Не переживай, я всё понял. Я не держу зла на тебя, отец.
– Я был бы рад дружить с вами обоими, если ещё не поздно, – неожиданно сказал отец. – Вы оба очень неплохие демоны.
– Иллюзия, говоришь? – задумчиво произнёс Бел.
– Да. Никакого вреда тебе, по сути, кроме плохих воспоминаний, я не причинил.
– Что ж, я не против вернуть наши прежние отношения, – улыбнувшись, сказал Бел. – И, если честно, я охладел к Люси. Когда я понял, что всё было ложью и мы не любили друг друга сотню лет назад, я понял, что ваши отношения намного важнее, чем моя симпатия к ней. В глубине души я отпустил её, она твоя. Теперь я могу быть ей просто другом, можешь не ревновать её ко мне.
– Достаточно надменно, учитывая, что она всегда была, есть и будет моей, – улыбнулся Рен. – Но я очень рад, что ты принял такое решение, ведь Люси тоже нужны простые друзья, как и мне. Ну а ты? – спросил отец, повернувшись ко мне.
– Куда мне деться от Короля Ада, папа? – засмеявшись, ответил я.
– Забавно, как сильно ты похож на Лю, – улыбнулся отец. – Голубоглазые любители одинаковых словечек.
– Маменькин сынок, – язвительно произнёс Бел и засмеялся.
– Это уж точно, – присоединился отец.
Я никогда раньше не видел, как он смеётся. Такое выражение лица однозначно идёт ему больше.