Глава II. Секреты прошлого
ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЛАЗУРНОГО ДНЕВНИКА АЙРЕСА.
Мама ушла, и взгляд Бела погрустнел. В этом подвале мы не видели ни солнечного света, ни происходящих событий, мы даже не слышали шума снаружи. Обволакивавшая комнату пустота проникала внутрь, в каждую клеточку моего тела, словно истощая и измельчая душу. Нас окружали лишь голые каменные стены и ледяной каменный пол, а мурашки по коже бежали не столько от низкой температуры, сколько от тяжёлой атмосферы, ещё висящей в воздухе агрессии отца и Бела, а также запаха крови, которым были пропитаны эти огромные бездушные камни.
По Белу, облокотившемуся на стену и закрывшему лицо рукой, были отчётливо видны все чувства, терзавшие его изнутри. Горечь и обида накрывали его с головой, ведь женщина, которую он так любил и ради которой прошёл ужасные испытания, предпочла оставить его, израненного и униженного, и ринуться к другому. Он наверняка не предполагал, что, пройдя через всё, он найдёт такой ответ в её глазах. Но, насколько я могу судить, мама ни на секунду не сомневалась в своём выборе.
– Ушла-таки... – дрожащим голосом прошептал Бел, едва сдерживая слёзы, а затем, ударив кулаком в стену и на секунду стиснув зубы, обратился с вопросом к ледянящей пустоте: – Да что же за жизнь у меня такая?!
Я видел, как демон, которого мама называла "Ами", мягко улыбнулся, не видя смысла отвечать расстроенному Белу. Казалось, Ами видел все наши чувства и переживания насквозь. Я не знал его возраста, но в его взгляде читалось что-то такое, что испытывают родители к детям, какое-то беззлобное снисхождение, будто он наблюдал за всем происходящим сверху и умилялся.
Бел уселся на пол, облокотился о стену и попросил Ами рассказать ему историю мира демонов, частью которого он теперь стал. Казалось, Бел пытался гнать мысли о маме прочь, но ему это с трудом удавалось.
– Что ж... – Ами начал длинную историю о Рае и ангелах, населявших его; эту историю я слышал сотни раз. Рассказав то, что я уже почти выучил наизусть, демон перешёл к той части повествования, которую раньше мне слышать не доводилось.