– Давно хотел спросить, кстати, – Бельфегор задумчиво увёл тему в сторону, – кто на двух других портретах? Ты?
– Я стёр их специально сразу после твоего рождения, когда переродился как Акира, – ответил Рен. – Справа я, известный тебе как «Великодушный Король», а слева Эрвин – «Справедливый Король».
– Почему именно такие имена? – вмешался Айрес.
– «Справедливый», потому что Эрвин разрешил демонам делать всё так, как им хочется. А «Великодушный», потому что я раздаю демонам еду за просто так. Чем сильнее сжимается цепь, которая сдерживает их, тем больше провизии я им даю. Они видят лишь маленькие пряники, не замечая огромного кнута над собой, и зовут меня «Великодушным», хотя я таковым не являюсь.
– И зачем ты стёр лица? – недоумевал Бел.
– А сам как думаешь? – слегка разочарованно ответил Рен, не ожидавший столь глупого вопроса. – Зайди ты в комнату и увидь там портреты двух–/трёхтысячелетней давности, на которых ты и твой лучший друг – тебя бы это не смутило?
– Хм, и вправду... Как-то не подумал об этом, – рассеянно и немного смущённо ответил Бельфегор.
– Я ничего не понимаю в политике, – присоединился Айрес, – так что объясни мне попроще, в чём значение этих имён Королей?
Рен тяжело вздохнул.
– Во времена нападения демонов на Рай «Справедливый» Эрвин сказал, что демоны могут сами выбирать, становиться ли им монстрами–убийцами, жадно проливающими кровь белокрылых, или же они могут без лишней жестокости сражаться в этой войне. За это ему дали такое прозвище. Ты не учил историю, я смотрю, да?
– Учил, – обиженно сказал Айрес, – просто я плохо понимаю то, что было так давно.
– Ну, – усмехнулся Рен, – по поводу меня всё ещё сложнее. За те 2 тысячи лет, что я правлю, в Королевстве появилось столько законов и запретов, сколько не было никогда с момента основания Ада. Но при этом я щедро делюсь провизией с населением, что делает меня в их глазах «Великодушным» Королём – отсюда и прозвище. Сложность в том, что они не видят эту тюрьму, в которой живут, и позволяют мне делать абсолютно всё, что взбредёт в голову, издавать любые законы и ставить любые запреты. В этом одновременно и гениальность, и идиотизм моей политики, собственно.
– Неужели все такие глупые, что не видят этого? – удивился Айрес. – Хотя я тоже не видел...
– Ты и не мог видеть, ты же смотришь на это сверху, будучи принцем. А попробуй поживи среди простых рабочих – сразу заметишь. Но ты заметишь потому, что привык жить другой жизнью, а они веками играют по моим правилам, так что уже и не видят то, что творится прямо у них перед глазами.
– Политика – это сложно, – заметил Айрес.
– Я не могу просто так это всё принять, – тихонько сказал Бельфегор.
Я услышала, что кто-то встал из-за стола. Отойдя на несколько метров, я устремила свой взгляд в окно, сделав вид, что меня там не было, и я ничего не слышала. Бел подошёл ко мне сзади.
– Послушай, Лю... – неуверенно начал он. – Ты извини меня, ты ведь из-за моих слов так разозлилась. Я не хотел тебя задеть.
– Да это ты извини. Не стоило вываливать это всё на тебя.
– Да ладно... – улыбнулся он. – Зато теперь я знаю настоящую тебя. Знаешь, интересно было бы узнать, какая же ты на самом деле.
– Что-то между той, к которой ты привык, и той, которую только что видел. Я одновременно и то, и другое.
– Понятно, – продолжал улыбаться он. – Рен сказал, что вспыльчивость – это нормально для тебя. Интересно, каково это: жить вечно? Такое чувство, что вы с Реном были знакомы с основания бесконечности, он будто знает о тебе всё. Он ничуть не удивился твоей вспышке гнева и даже назвал это милым.
– Каково это – узнаешь в скором времени, ты ведь сам стал демоном. А с Реном мы и правда знаем друг друга от и до, мы пережили много всего.
– Много всего? Это ты про сражения?
– Ну а ты думаешь, легко управлять целым миром? Когда ты был человеком, ты готовился управлять государством. Всего лишь одним небольшим государством. Знаешь, сколько таких государств может поместиться в Аду? Мы управляем огромной территорией, многочисленным населением, так что мы пережили кучу событий. И сражений в том числе. Вряд ли ты успел ознакомиться с историей Ада, но тут было 7 гражданских войн, охвативших полностью всё население Ада, 12 восстаний рабочего класса, и, помимо этого, один старый друг много раз пытался отнять у Рена трон, так что различных налётов на Лакрим тоже было предостаточно.
– Старый друг? И чего он добивался? – заинтересовался Бельфегор.
– Асмодей Фенлил. Он умер вместе со мной, ты же был там, когда Рен воздвигал речь над его умирающим телом?