– А она меня?
– Ещё сильнее, – уверенно заявила Люси.
– Тогда я бы предпочёл твой вариант событий. Пусть всё сложно, но любовь к женщине важнее всего, а если она взаимная и построена не на деньгах и власти... да я бы всё отдал за такую жизнь.
Теперь задумалась Люси.
– Вот, значит, как… – тихо молвила она. – Я совсем не так представляла себе твои чувства... И ты бы не винил свою жену, несмотря на то, что она тебе изменила?
– Если бы любил, она была бы для меня самым важным сокровищем, так что нет, я бы не винил её. Я бы простил её почти сразу и искал причину её измены в себе.
– Интересно… – усмехнулась она. – Позволь уточнить: ты выбираешь жизнь с такой ужасной женой вместо спокойной жизни, которая у тебя сейчас?
– Любимая жена не может быть ужасной. Да, я выбираю жизнь с любимой, потому что моя нынешняя слишком пуста.
Люси начала читать заклинание. Я сначала не понял, что это такое, но потом сообразил, что это заклинание, обратное тому, которое поворачивает время вспять. Если ты изменил прошлое, а теперь хочешь вернуть всё назад, это именно то, что тебе нужно.
– Em ni detsev etutriv muc sitros eartson obircser, – единственное, что я услышал перед тем, как всё вокруг стало прозрачным и испарилось.
***
Я словно очнулся ото сна. Последнее, что я помнил – как Люси прочла заклинание и стала исчезать, а теперь она вновь стояла передо мной и улыбалась.
– Прости меня, Рен, – обняв меня, воскликнула она очень счастливым тоном. – Я не понимала тебя, но теперь всё встало на свои места. Я люблю тебя.
– Лю… Я что-то ничего не понял…
– И не нужно, всё хорошо. Теперь всё хорошо.
– Я видел какой-то сон о жизни, в которой нет тебя… – вспоминая детали сна, сказал я. – Об очень печальной жизни.
– Это был не сон. Я произнесла заклинание, изменившее прошлое. Я отменила нашу с тобой встречу возле озера, ты никогда не знал меня, и ты был несчастен. Я встретила тебя, когда тебе было столько же, сколько и сейчас, и ты сказал, что у тебя за всё это время так и не было жены. Ты сказал, что выбрал бы жизнь с любимой женой вместо той, которая у тебя могла быть, не встреть ты меня в детстве.
– Да, я помню наш разговор. Это странно, я будто помню какой-то кошмарный сон, но помню всё, что в нём было. Не знал, что это заклинание действует именно так.
– Я сама не ожидала, что всё так выйдет. Я же делала это первый раз.
– С чего ты взяла, что ты ужасная жена? – серьёзно спросил я.
– А разве нет? – удивлённо и с некоторой печалью в голосе ответила она.
– Ты самое лучшее, что происходило со мной за все мои 3125 лет жизни. Ты самая лучшая жена, которую можно желать.
– А Асмодей? Разве он не был важен тебе?
– Был. И я до сих пор сожалею, что пришлось убить его. Мне до сих пор больно внутри от этого, но тот факт, что я забрал его у тебя 3 тысячи лет назад, печалит меня намного больше. Я ушёл сам и забрал его с собой, оставив тебя в полном одиночестве. Это не ты ужасная жена, это я отвратительный муж.
Она прижалась к моей груди, обняв руками мой торс и уткнувшись в меня носом.
– Все мои печали, которые были по твоей вине, давным-давно прошли, потому что счастья ты дал мне намного больше. Это вечная тема, сколько можно об этом спорить?
– Даже если ты говоришь, что прощаешь меня, это не избавляет от боли внутри. Я только с тобой могу откровенно говорить об этом, потому что ты понимаешь меня, ведь ты чувствуешь то же самое.
– Ты стал слишком сентиментальным, – засмеялась Лю. – Я больше не чувствую эту дыру в груди, которую вырезали отчаяние и чувство вины. Я посмотрела, что было бы с тобой, если бы ты прожил жизнь без меня, поэтому больше не переживаю. Попробуй принять тот факт, что я говорю о прощении не для того, чтобы тебя успокоить, а потому, что правда простила. Я, в общем-то, и не злилась за это никогда.
– Ты вообще не умеешь злиться, – согласился я, – поэтому я злюсь за тебя.
– Так нравится пожирать себя изнутри? Ты и впрямь ненавидишь себя, да?
Я был поражён. Мы знакомы больше трёх тысячелетий, но она никогда не была такой проницательной. Никто не был. Никто. Никогда. Не видел этого во мне.
– Ты… заметила? – неуверенно и всё ещё пребывая в лёгком шоке, спросил я.
– Я просто раньше не говорила. Значит, это всё же так? Я думала, что мне кажется. Но почему, Рен? В чём причина? – воскликнула она, посмотрев мне в лицо.
– Всё из-за того монстра, что сейчас спит во мне. Из-за монстра, которому ты поёшь колыбельную. И из-за сентиментальной натуры, которая делает меня слабым.
– Послушай меня, Рен, – серьёзно сказала она. – Любое твоё проявление, любой ты – прекрасен. Всё, что есть в тебе, что ты показываешь или прячешь – это всё прекрасно и идеально. Ты идеален.
Мне нечего было ответить на такое неожиданное заявление. Она поразила меня своей серьёзностью, преданностью и искренностью чувств. И я вновь осознал, что единственная женщина, которая когда-либо смогла бы принять меня таким, какой я есть, – сейчас моя.