Когда мы зашли в Лакрим, я увидела огромное удивление и восхищение в глазах Лилиан. Видимо, она даже не представляла, как выглядит замок внутри. Мне жаль эту девочку: вряд ли у неё была мать, зная Асмодея, Лилиан, скорее всего, дочь одной из служанок или даже хуже. Вряд ли она вообще знает, кто её мать. Внутри поместья Фенлил, конечно, всё тоже очень красиво и богато обустроено, но с замком Королевской семьи в сравнение не идёт. Понимаю удивление Лилиан: когда я первый раз вошла сюда, то поняла, что значит человеческое выражение «рай наяву». У нас «Рай» ассоциируется немного с другим, но раз уж в представлении людей «рай» – удивительно прекрасное и комфортное место, можно сказать, что Лакрим – это «рай».
– Ты никогда никому даже не показывала свой любимый чай, кроме повара, – обиженно и с некоторым удивлением сказал Айрес. – Почему ты вдруг решила угостить им нас? И что вообще за чай такой?
– Earl Grey. Не слышал о нём? Я его обожаю. И это неправда, что никто больше его не видел! Рен тоже его любит! – возмущённо ответила я.
– Ваш чай, господин Айрес, – сказал дворецкий, вошедший в столовую с подносом, на котором было две чашки чая. – А это Ваш, юная леди.
– А мамин? – спросил Айрес.
– Я не хочу, у меня есть другие дела, – улыбнувшись, сказала я и быстро ушла из столовой, оставив их вдвоём. Сегодня много кому нужен был приватный разговор.
Отдаляясь от запаха бергамота, я шла в свою комнату. Я была не в силах унять свои переживания за Рена и Асмодея, всё время думая о том, как у них сейчас дела и каким станет Рен после этого разговора.
Открыв дверь, я увидела сидевшего на моей кровати Бела, который явно был чем-то недоволен.
– Привет, Бел, – удивившись, сказала я.
– Привет, – ответил он.
– Что-то случилось? Почему ты здесь?
– Почему вы больше не посвящаете меня в свои планы, Лю? – недовольно спросил он. – Почему я только сейчас узнал от Ная о наследнике Асмодея и о том, что у Айреса какие-то связи с ним?
– С ней, – поправила я, неоднозначно глядя на него.
– Это ещё и девушка?! – воскликнул он.
– Расслабься, Бел, мы уже всё уладили.
– Вот об этом я и говорю! Почему всё важное стало происходить без меня?
– Прости, – растерянно сказала я. – Мы как-то не подумали даже…
– Не подумали? Ты серьёзно?! Я думал, что мы друзья, вообще-то!
– Ну прости меня… Я правда не специально… Просто всё произошло так быстро и неожиданно, что я забыла поговорить с тобой на эту тему. Обычно мы всегда всё решали самостоятельно, поэтому мне и в голову не пришло, что теперь наш список посвящённых пополнился.
– Ладно, так и быть, забудем. Мне нужно сказать тебе кое-что, но я должен быть уверен, что ты меня поймёшь, а не убьёшь прямо сразу, – неуверенно начал Бел.
– Хорошо, – с удивлением ответила я.
– Дело в том… эээ… я ведь говорил тебе о своей симпатии к кое-кому?
– Ты про Мэй? Ну и?
– В общем… она приходит ко мне… иногда.
– Приходит?!
– Ну… мы… общаемся, – сказал Бел, глядя в сторону и краснея.
– Вот как? И насколько близко? – с некоторым недовольством поинтересовалась я, сев на кровать.
– Не настолько, насколько ты подумала. Она всё ещё неровно дышит к Рену.
– Ах, вот оно что? Интересно. Любит Рена, живёт с Эрвином и бегает к тебе – знаешь, как называют таких женщин? – усмехнувшись, сказала я.
– Самое отвратительное то, что она любит Рена, неравнодушна к Эрвину и привязалась ко мне. Она не просто тот тип женщин, на который ты намекаешь, у неё есть некоторые чувства ко всем нам. И это меня больше всего раздражает.
– Странный ты, Бел, – мягко улыбнувшись, молвила я. – Почему ты всегда цепляешься за женщин, которые не могут быть только твоими? Лично я не могу делить любимого мужчину с кем-то ещё, он должен быть только моим. И я тогда сбежала в Бездну, узнав про Рена и Мэй, не потому, что ничего не могла сделать. Я не захотела даже пробовать, потому что это был удар по моему самолюбию. У всех есть гордость, знаешь ли, но видимо, не у тебя, да?
– Тут ты права, я и правда какой-то неправильный. Но разве бороться за свою любовь – плохо?
– Наоборот, это характеризует тебя как сильную личность. Но тебе стоит избавиться от пристрастия к таким романам, это ведь не первый раз. Пусть у тебя впереди и длинная жизнь, но ты уже сформировался как личность, ты же был человеком, а люди в твоём возрасте уже нуждаются во взаимной любви. Это нам в вашем возрасте ещё ничего не надо.
– Ты так думаешь? Чем же, по-твоему, мы так отличаемся от вас, что взрослеем быстрее? Мне казалось, всем нужна любовь. В любом возрасте.
– Ваша жизнь очень коротка, поэтому вы быстро бежите сквозь десятилетия, стремясь к несуществующим идеалам. Вы никогда не думаете о любви, хотя и остро нуждаетесь в ней, вам просто некогда думать. В 10 вы хотите всего и сразу, в 20 хотите карьеру и денег, в 30 семью, в 40 авторитет в обществе и высокую должность, а в 50 только начинаете жить, не понимая, что жить – это не крутиться как белка в колесе ради богатства, славы и высоких чинов. Жить – это быть живым, чувствовать себя и всё то, что тебя окружает. Видеть красоту в предметах и людях, прощать ошибки, а не мстить за них. И перед смертью вы понимаете: «А куда я так рвался, куда я бежал?» Ведь в итоге у вас нет истинного счастья, не омрачённого болью и переживаниями. Ни деньги, ни славу, ни авторитет – ничего этого смерть не примет, ничего, кроме вашей души. А душа-то пустая и чёрствая, закрывшаяся с годами в кокон от ран, нанесённых окружающими. Демоны не ценят человеческих жизней как раз потому, что вами движет алчность, зависть и жадность. Однако эти чувства подталкивают вас к ускоренному развитию, и как раз этого не достаёт нашему миру. Но, с другой стороны, в нашем застывшем мире есть время на то, чтобы просто любить кого-то, не думая о материальных ценностях, и тебе нужно пользоваться моментом, раз ты теперь здесь. Ты нуждаешься в любви как человек, и у тебя есть время любить, раз уж ты демон, ну так найди кого-то, кто полюбит только тебя одного, и наслаждайся этим, не омрачая свою жизнь стремлениями к власти, богатству и социальному статусу, коль у тебя появилась такая возможность. Ты единственный человек, который может себе это позволить.