– Да, прожив здесь год, я понял, что вы – это словно замороженная реальность, вообще нет движения. В этом мире хочется лишь лежать на кровати, читать старую книжечку в ветхом переплёте и пить вкусный горячий чай, глядя в окно, но никак не любить. Любить просто лень.
– Я то же самое однажды говорила Рену. Не про лень, про застывший мир. Но, знаешь, в конце концов, мы такие же, как и люди. Мы тоже чувствуем боль, тоже плачем, совершаем ошибки, боимся. Но мы никогда не прячемся внутри себя, не становимся озлобленными на мир вокруг, не закрываем свои чувства. Мы словно вечные дети. А детям любить не лень, они делают это неосознанно. Ты, видимо, не до конца понимаешь, что значит быть демоном, ты где-то между мирами. И не человек уже, но и демоном ещё до конца не стал.
– Я считаю вас по истине прекрасными и пытаюсь отучить себя прятать эмоции, как я делал это всю сознательную жизнь, пытаюсь стать настоящим демоном, но в итоге откровенен могу быть только с тобой и боюсь открывать свои чувства кому-то ещё. И даже Мэй не могу сказать, что испытываю к ней.
– Здесь я вряд ли смогу помочь. Это ваши дела, я не хочу даже лезть в это. Тем более в то, что касается Мэй.
– Ты настолько ненавидишь её?
– Не то чтобы. Я просто не хочу о ней думать, так как считаю её поступок предательством. Если ты любишь её – это твоё дело, а я в это вмешиваться не стану. Да и я настолько переживаю за Рена, что не могу держать в голове что-то ещё.
– С Реном что-то не так?
– Ему больно. Очень много лет его мучила совесть, потому что его самый близкий друг стал его злейшим врагом из-за глупой ссоры. Рен винит в этом себя, но, по правде говоря, это моя вина.
– Это тот друг, которого он убил? Из клана Фенлил?
– Да. Мы втроём были очень близки когда-то, и Рену было очень больно убивать своего друга спустя столько лет. Но он пытался спасти меня, поэтому ему пришлось пойти на такое.
– У него не было выхода, иначе он бы лишился тебя, так что я не вижу смысла переживать об этом.
– Ты не очень-то понимаешь, что такое убийство, как я вижу. Но тебе и не надо.
– Я никогда никого не убивал.
– Я знаю, так и должно быть. Убийство опустошает. Когда уже всё сделано, и назад дороги нет, ты понимаешь, что тело, лежащее перед тобой, раньше дышало. Оно видело мир, который ты видишь перед собой сейчас, оно любило, мечтало, смеялось и плакало. Это была целая жизнь, наполненная чувствами, эмоциями, переживаниями, фантазиями и опытом, а ты взял и оборвал эту жизнь, словно нитку. Лишил живое существо права на боль, радость, на страдания и счастье. Ты виноват. Из-за тебя он больше не видит мир, не чувствует тепло солнца, не ощущает лёгкий ветерок на коже. Он больше не может обнять кого-то близкого сердцу, никогда не увидит маму и не заведёт детей. Никогда. И всё это лишь по той причине, что ты захотел лишить его всего, что он имел. Думаешь, легко жить самому, когда осознаёшь, что чья-то жизнь была оборвана тобой?
– Ты чувствовала это после каждого убийства?
– К сожалению. Я убила очень многих, а Рен в разы больше. Конечно, никто из нас этого не желал, но зачастую жизнь действительно не оставляет нам выбора. И сейчас, когда мы узнали, что душа Асмодея закрепилась за озером, Рен чувствует вину ещё сильнее. Ведь держаться за что-то в мире живых очень сложно, если тебя затягивает в небытие. Асмодей умер, а теперь его душа страдает. И из-за этого Рену ещё больнее.