– Тогда зачем? Зачем ты отправил Эрвина в Ад сотню лет назад? Зачем заставил меня убить своего самого близкого друга?
– Всё ради твоего же блага, Рен, – усмехнувшись, ответил Асмодей. – Я с детства заботился о тебе больше, чем о ком-либо. Ты 2 тысячи лет провёл с Люси, но так и не вспомнил, что она – наша первая любовь, ты так и не понял всей полноты твоего счастья. Я надеялся, что Эрвин, будучи человеком, расшевелит тебя, застывшего и забывшего своё прошлое. Я надеялся, что ты вспомнишь того маленького мальчика, который старался не плакать даже тогда, когда плакал я. Который, стиснув зубы, сдерживался, чтобы не зарыдать от боли, которую он чувствовал, смотря на пытки ангелов каждый день. Ты всегда принимал это так близко к сердцу, что, казалось, ощущал их боль на собственном теле. Но никогда, ни разу ты не проронил ни слезинки, потому что у тебя была любовь к Люси и был я. Были те, кто готов был держать тебя всеми силами, начни ты падать в пропасть. А спустя тридцать веков ты забыл это всё. Забыл боль, забыл свою привязанность к своим близким, ты был увлечён лишь мирным существованием. Ты становился всё более и более пустым, а я лишь пытался предотвратить твоё окончательное падение.
– Разве не чувствовать боль после всего, что я пережил, – плохо? Разве я не достоин был тихой жизни, которую строил три тысячелетия?
– Ты не просто перестал ощущать боль, Рен, ты забыл её. Забыл страх перед отцом, забыл лица ангелов, искажённые от боли, которые всё детство приходили к тебе в кошмарах. Ты забыл всё, что было с тобой, теряя самого себя. Ты сломался уже через год после того, как пожил без Люси. Потеряв её в первый раз, ты прожил тысячу лет и даже не искал её, у тебя были силы жить дальше. А та мирная жизнь, которую ты начал после, заменила сильного демона на нытика, который спустя лишь год побежал мириться с женой, предавшей его и променявшей на человека. Дело здесь не в большой любви, Рен, дело в тебе. Когда мы не чувствуем боль, мы становимся пустыми, теряя всё, что было в нас. Этого нельзя допускать.
– Я лишь пытался не стать таким, как он. С каждой секундой я был всё ближе к тому, чтобы превратиться в Лео, пока не встретил Лю, заменившую мне мою израненную душу.
– И снова. Ты стал таким сентиментальным, Рен. Ты постоянно твердишь о том, как много Люси значит для тебя, но с каждым разом ты всё слабее. Каждая твоя фраза про Лю и душу, про Лю и сердце или про Лю и смысл жизни делают тебя слабее. Когда я встал напротив тебя с мечом, я не хотел убивать тебя. Я ждал, что тобой овладеет ярость от всего того, о чём я тебе напоминал. Я ждал, что ты сам убьёшь меня, стараясь защитить себя и свою семью. Но ты вновь поддался чувствам: стал просить прощения у Люси, совершенно забыв, что я стою за твоей спиной и в любой момент могу отнять твою жизнь. Ты до сих пор слаб, раз не в силах даже посмотреть на меня, поедая себя чувством вины, которое у тебя гипертрофировано и полно лишнего драматизма.
– Ты хочешь вернуть меня к состоянию монстра? – спросил я, подняв голову и посмотрев в глаза Асмодею.
– О, вот он. Вот он, этот ледяной взгляд убийцы. Нет, Рен, я не пытаюсь сделать из тебя монстра, я лишь напоминаю, что в скором времени тебе предстоит сражаться с Эрвином. Он хоть и старше, но слабее тебя, поэтому вряд ли у тебя возникнут с ним серьёзные проблемы, но не стоит забывать о том, кто на самом деле стоит за твоей спиной. Лео всё ещё жив, и вот с ним тебе явно придётся несладко. Думаешь, ты сможешь победить бесчувственного отца, всё детство подвергавшего тебя моральным пыткам, и бровью не ведя, если ты будешь таким мягким?
– Если я вновь стану холодным и жестоким, она вновь будет плакать, как в детстве. Или ты забыл, как постоянно успокаивал её после моих колкостей в её адрес?
– Не забыл. Но и ты не забывай, что она больше не маленькая чувствительная девочка, плачущая от каждого твоего грубого слова, она тоже выросла. Если так боишься обидеть её, научись быть разным с семьёй и врагами. Сейчас ты настолько слаб, что сдашься даже Эрвину, почувствовав небольшой разрыв в вашей силе.
– Вряд ли ты сможешь понять меня, ты ведь никогда не жил с любимой женщиной.
– Ты прав. Но у меня есть дочь, за которую я отдал бы всё, что имею. Я даже отдал бы за неё тебя. И тем не менее, я пожертвовал собой ради твоего спасения, не думая о том, что останется после меня моей дочери, потому что я сильный и уверенный в своих решениях, а ты просто нытик.