Знаешь, Бел, я вряд ли когда-нибудь скажу тебе это вживую, но мы с тобой похожи. И знаешь, в чём? Когда мне было больно, я полагался на Асмодея, я цеплялся за него, потому что знал, что он меня спасёт. Я плакал, переживал, боялся, а он поддерживал меня, зная, что я в нём нуждался. А потом, когда ты потерял мать и был предан отцом, я стал твоим «Асмодеем».
Сейчас, когда я прошёл по грани и выжил, когда смерть в очередной раз оставила меня в мире живых, перед моими глазами предстали два тела, бездыханно лежавшие на земле, пропитанной нашей кровью. Это были тела тех, за кого я отдал бы жизнь, не раздумывая, но кто больше не нуждался в моей жертве. Мой лучший друг, который сохранял во мне остатки человечности в самые жестокие периоды моей жизни, кто не позволял мне сдаться, всю жизнь будучи моим противником и сражаясь со мной. Только сейчас я полностью осознал, что Асмодей никогда не был моим врагом, он лишь хотел дать мне в жизни цель. Когда ты становишься пуст и теряешь себя, только наличие противника может тебя спасти. Только наличие того, с кем ты должен бороться. Наверное, он и сам не осознавал до конца, но это именно то, чего он для меня хотел. А моя любимая жена, которая была со мной столько лет, терпела то, что я её не помнил, и простила мне мою нелюбовь к сыну, теперь тоже лежит у моих ног. И сейчас, когда у меня лишь одна попытка, я должен выбрать лишь одного из двух демонов, которых всегда любил. Которыми дорожил, несмотря ни на что. Как мне выбрать, кому из них жить? Кто вообще дал мне право делать такой выбор?
– Знаешь, дорогой друг, – спокойно и доброжелательно сказал я, подойдя к мёртвому телу Асмодея, – мы с тобой многое пережили и многому научились. Сейчас я, в отличии от тебя, жив. Мы оба умерли несколько минут назад от руки друга, вот только я сейчас восстал от руки врага. Наверное, это тоже чему-то учит, да? Хотя тут тоже сомнительно, смотря про какой период жизни говорить. Как бы там ни было, мы оба любили одну женщину и оба виноваты в её смерти. Но я искуплю эту вину, воскресив её, а тебе придётся умереть с этим грехом. Очень жаль, что нас троих вместе больше не будет, я любил и её, и тебя. По-своему любил ту прекрасную девочку из детства, мальчика, что неоднократно спасал меня, и девушку, что встретил спустя долгие годы. Тебя, моего лучшего друга, я любил больше всех. Всегда. Но ЕЁ я люблю сильнее, поэтому из вас двоих сейчас я выберу не тебя. Прости мне это. Но я думаю, другого ты от меня и не ожидал, ведь ты знаешь меня, как никто другой.
После этих слов я подошёл к Люси, взяв на руки так горячо любимое мною тело, в котором уже не было её прекрасной души.
– Ты не станешь воскрешать его? – спросил Ами.
– Я не смогу воскресить обоих, желание у меня может быть только одно. И я сделал выбор.
Бросив призывающий, решительный взгляд на Ами, Бела и Айреса, я со всех ног побежал в сторону леса. Пробежав некоторое расстояние, я нашёл яму, ведущую в тоннель, и спустился в неё. В конце этого тоннеля должен был быть «Свет», защищающий Ад. Мой отец однажды говорил о нём: неизвестно, какую форму он принял, но это частичка войны между ангелами и демонами, случайно попавшая в эту пещеру и ставшая защитником целого мира. Его уничтожение приведёт к уничтожению всего Королевства Демонов, однако Король или Королева, как говорят, имеет право на одно желание, которое этот «Свет» обязан выполнить, поэтому я и понёс к нему мёртвое тело Люси в надежде воскресить её.
Добежав до конца тоннеля, мы все увидели нечто, что заставило нас ужаснуться. Восседая на старинном троне, созданном по подобию стоящего в Лакриме, на нас ехидно и с некоторой наглостью смотрел красноглазый дьявол. Тёмно-бордовые потрёпанные широкие штаны, заправленные в массивные сапоги, сочетались с красным плащом, скрывавшим голый торс. Рядом с ярко-алым троном в ножнах стоял меч, живший, судя по всему, уже не одно тысячелетие, с засохшими каплями крови на рукоятке. Всё это вместе резко контрастировало с почти неосвещённой пещерой и было похоже вспышку пламени во тьме. Ужаснее всего было то, что дьявол, недвижно сидящий на огненном троне, был как две капли воды похож на Бельфегора, только будучи много взрослее и увереннее в себе, что с первого взгляда сразу отличало его от Бела. Увидев у меня на руках Люси, демон подошёл к нам, приложил указательный палец правой руки между ключицами девушки, тоннель заполнился ярким светом, и я почувствовал, что частичка меня ожила. Она начала дышать, открыла глаза. Мы все удивлённо смотрели на неё, а она, похоже, понимала, что происходит. Видимо, её душа ещё была в теле, видела и слышала всё, что мы говорили и делали.