Глава IV. Разрушение сознания
ВЫДЕРЖКИ ИЗ ЛАЗУРНОГО ДНЕВНИКА.
Мама сидела на земле, держась руками за голову. Она всё время плакала и кричала, но никто из нас не мог ей ничем помочь. Как бы это ни было глупо и нелепо, мы стояли рядом и смотрели, хотя, я думаю, сердце от этого зрелища разрывалось не только у меня. После всего услышанного мне было очень жаль Бела, ведь ему перечеркнули, считай, всю жизнь, но больше всего я боялся за маму, ведь ей было так плохо, а я не мог её спасти. Отец обнимал её, но она его отталкивала, словно была не в себе, а он всё продолжал прижимать её к груди.
В какой-то миг мама замолчала и перестала вырываться из объятий отца. На пару секунд всё будто замерло, а мама, широко раскрыв глаза, смотрела в никуда. Спустя пару мгновений она вновь начала отталкивать Рена.
– Кто ты?! Чего ты хочешь от меня?!
– Ты не помнишь меня? – неожиданно спокойно спросил её отец, хотя все мы были немного шокированы.
– Кто ты, чёрт возьми?! – вновь закричала мама, тихонько добавив: – И... кто я?..
Взглянув в лицо отца, я понял, что он не был так поражён, как мы. Он словно понимал, что с ней происходит.
– Ты Люси Волвес, Королева Демонов. А я Рен Волвес, твой муж.
Взгляд мамы на него стал ещё более непонимающим.
– Мой... муж? – тихонько проговорила она, приложив ладошку к щеке Рена.
– Да, именно, – ответил он монотонно, сверля маму взглядом. – Ты позволишь мне прикоснуться к тебе, чтобы излечить твою рану?
Отец словно боялся напугать её ещё сильнее, поэтому не навязывал ей свою заботу и желание помочь, а лишь аккуратно спасал её от того странного состояния, в котором она находилась.
– М... можно... – немного запнувшись, произнесла мама.
Отец наклонился к ней, обняв её одной рукой за плечи, поцеловал в лоб, а затем полностью прижал к себе и прошептал ей на ухо так тихо, что я едва мог разобрать: «Omoidase». В то же мгновение мама снова начала кричать, извиваться, пыталась вырваться из объятий отца, но он крепко держал её, будто знал, что так и должно быть, что скоро это пройдёт.
То, что он сказал ей, кажется, было не на латыни, как все остальные заклинания. Я читал в одной книжке, что для самых сильных чар используется ряд других языков, стало быть, это магическое слово действительно очень могущественное.
Спустя пару минут мама вновь притихла. Придя в себя, она подняла глаза, взглянула на отца и поцеловала его.
– Рен... Мой родной... Прости, я словно сошла с ума, – разорвав поцелуй и прижав Рена к себе, говорила мама. – В голове всё перемешалось, я думала, она просто лопнет...
– Не переживай, я всё прекрасно понял, – успокаивал её отец, обнимая в ответ. – Этот монстр ведь вернул тебе твои настоящие воспоминания, конечно, ты запуталась в себе, так бывает всегда. Ничего, всё хорошо.
Он говорил это настолько нежно и ласково, что мне стало не по себе. Я привык к совершенно другому существу в роли моего отца. Похоже, кроме мамы он вообще никого никогда не любил.
– Рен, какой же ты у меня замечательный... – молвила мама. – Я люблю тебя.
– И я люблю тебя, родная моя.
– Как ты смог остановить разрушение её сознания? – бесцеремонно вмешался Бел, который, очевидно, тоже был удивлён, увидев теплоту их отношений.
Отец отпустил маму, повернулся лицом к Белу, и в этот миг, кажется, должно было начаться что-то ужасное.
– Откуда тебе известно про это? – холодно и неэмоционально спросил он у Бела.