— Ты поступил глупо, словно третьеклассник.
— Ну скажи честно, ты бы обиделась, если бы я вместо Даце нарисовал тебя?
Байба задумалась.
— Понимаешь, девочки, как бы тебе сказать, нежнее, чем мальчики. Ты, возможно, так и не думал, но получилось, будто у Даце... — Байба запнулась, — ...была с Петерисом любовь. А я уверена, что они даже не целовались. Теперь ты понимаешь?
Даумант помолчал.
— Ты первая девочка, которая по-товарищески со мной разговаривает. А вообще, иногда я чувствую себя словно бездомная собака.
— Я тоже, — Байба вздохнула. Этого Даумант не ожидал.
Старомодные стенные часы гулко пробили четыре раза. Байба испугалась.
— Вернутся мама и Найковский, а обеда не будет. Мне пора в кухню.
— Я тебе помогу, — предложил Даумант. К большому удивлению Байбы, он довольно ловко чистил картошку и овощи.
— Предположим, ты не окончательный кретин, — продолжила Байба начатый разговор.
— Предположим, — согласился Даумант.
— Сколько тебе потребуется времени, чтобы исправить отметки?
— Пожалуй, месяц.
— Химию и английский ты знаешь лучше меня, а по остальным предметам я могу тебе помочь.
— Все вы, в том числе мой тренер Роберт Страут, одну песенку поете — учиться, учиться, учиться. — Мальчик вздохнул. — Зачем? Что это мне даст? Хороший мастер зарабатывает вдвое больше любого инженера.
— Но...
— Знаю, что ты скажешь — образование делает людей духовно богаче, культурнее и так далее. Все это мне день в день твердят мама и Кристап, да и в школе. А я хочу быстрее начать зарабатывать деньги и делать то, что мне нравится.
Мать Байбы, вернувшись с работы, застала ребят в кухне — они с усердием готовили обед.
— Так до завтра, — попрощался Даумант. — Чао!
* * *
Свои шефские обязанности Байба старалась выполнять добросовестно. Она даже не возразила, когда ей предложили сесть вместе с Даумантом.
— Мне так начхать, Санита рядом или египетская мумия, — провозгласил Имант. — Выгоднее, конечно, с Зайгой, она, по крайней мере, не такая дура и в случае аварии могла бы подсказать.
— Ну и беги, если он тебе дороже меня! — упрекнула Байбу Санита. Новый сосед был Саните совсем не по душе. Имант никак не мог понять тех ребят, которые вертелись около девочек, писали им записки, приглашали на свидание. И его глубоко задело, что Даумант, самый сильный, самый стоящий парень в классе, погибал у него на глазах, а он, Имант, ничем не мог помочь.
— Мне казалось, ты железный парень, но стоило какой-то девчонке взмахнуть ресницами, и ты тут же раскис, — бросил он Дауманту.
— Ну, ты, булыжник! Байбу лучше не трожь, иначе узнаешь, что почем! — и он поднес прямо к носу Иманта свой внушительный кулак.
— Ты что, шуток не понимаешь?
* * *
Главную роль в деле перевоспитания Дауманта могла сыграть учительница рисования Майга Эдуардовна Путныня — в этом и Рейнис Карлович, и Байба были просто убеждены. Ребята, проявившие склонность к рисованию, находились под ее особой опекой. Не считаясь со временем, Майга Эдуардовна занималась с ними и до уроков, и после уроков, обучая своих подопечных сверх программы технике рисунка, живописи, графике. И каждый раз, когда ученики Майги Эдуардовны завоевывали первые места на конкурсах, ее доброе круглое лицо с приятными ямочками озарялось улыбкой.
В учительской это увлечение Майги Эдуардовны неоднократно служило поводом для дебатов.
— Не вижу смысла уделять им столько внимания. Думаете, они вам скажут спасибо? — разглагольствовала учительница истории.
— При чем тут «спасибо»? В каждом человеке живет художник, в детях тем более. Мы не имеем права дать угаснуть этой искре.
Победит, кто потеряет,
Кто отдаст, тот получает...
— процитировал Рейнис Карлович Райниса.
— А ваше собственное творчество? Когда-то вас считали способной портретисткой. — Историчка не обратила внимания на замечание Кадикиса.
— В школе моя отдача больше, чем в мастерской, где я буду писать посредственные портреты. Когда собираются мои бывшие ученики, теперь известные художники, и показывают свои работы, у меня такое чувство, словно в каждой из них есть частица меня.
— Вы, коллега, идеалистка, — с иронией произнесла учительница истории. Сама она не задерживалась в школе ни на минуту сверх положенного. Историчка отрабатывала обязательные три года после окончания университета. Шел последний год. Обязанности свои она выполняла, и большего, по ее мнению, не имел права требовать никто.
— Оказывается, в нашей школе собралась целая компания идеалистов — Антон Антонович, Мара Петровна, Рейнис Карлович, и меня тоже можно к ним причислить, — засмеялась Иева Александровна Лице.
— Это уж ваше личное дело, — не сдавалась историчка. — Я считаю, что учитель имеет право на личную жизнь тоже. Всего хорошего, до завтра!
* * *
На одной из перемен восьмой «б» развеселила карикатура Дауманта на учительницу английского языка Марджорию Робертовну Шип. Клав, подражая ее жестам и выговору, дополнял представление. Никто не
заметил, что за ними наблюдает учительница рисования.
— Колобок, ребята! Сматывайся!
Восьмиклассники с шумом бросились к двери, Даумант поспешно стал стирать с доски. Байба в испуге опустилась на парту.
— Ты рисовал? — спросила учительница. Даумант кивнул.
— А меня нарисуешь?
— Пожалуйста, но за последствия не отвечаю. — Даумант с минуту изучал объект, а затем быстро и уверенно изобразил на доске округлую фигуру.
Ребята, вошедшие в класс со звонком, не знали, как реагировать на рисунок.
— Здорово! — громко засмеялась Майга Эдуардовна. — После уроков зайди в кабинет рисования.
— Это еще что за фокусы? — рассердился Рейнис Карлович, взглянув на доску. — Сейчас же сотри!
— Майга Эдуардовна сама велела, — встала Байба на защиту своего подопечного. — Она была очень довольна портретом.
— Пусть катится твой Колобок, никуда я не пойду! — прошептал Даумант Байбе.
— Еще как пойдешь. И не забудь, что ты обязан оформлять стенную газету.
— Заставит еще заниматься в своей «студии талантов»!
— Вот было бы замечательно! А постараешься, осенью в художественную школу Розенталя поступишь.
— Рисовать бородатые гипсы? Благодарю покорно. Слава художника меня не влечет.
— А что же тебя влечет?
— Я уже сказал, что.
— Ты круглый дурак.
— Благодарю! Это мне день в день твердят.
В кабинет рисования Байба притащила Дауманта чуть ли не силой. Человек десять ребят, среди них и Даце Эргле из их класса, старательно писали натюрморт. На столе стоял коричневый глиняный кувшин, рядом лежали два красных яблока. Лучи солнца отражались в блестящей глазури.
— Кувшин не просто коричневый. Посмотрите внимательно: на нем алые отблески от яблок, зеленые —от скатерти, белые и голубоватые — от солнца и оконного стекла, — объясняла Майга Эдуардовна.
Даумант с интересом рассматривал акварели. А он сумел бы? Надо будет дома попробовать. Вдруг из него действительно получится когда-нибудь знаменитый художник? Как Улдис Земзарис, Эдгар Илтнер или Гунар Кроллис. Вот был бы номер! Раз-два — и он бы переплюнул своего выдающегося брата. Выставки, награды, почетные звания. Статьи в газетах — молодой способный график, нет, лучше живописец Даумант Петерсон... Выставка талантливого художника Петерсона в Варшаве, Софии, Праге...