— Когда же ты учишься? — удивилась Зайга.
— Вечерами.
— Ты считаешь, что я счастливая? А мне так иной раз кажется, что я свихнулась. Отец решил сделать из нас с братом «суперменов». Каждый вечер мы с ним дома отвечаем уроки, как первоклассники За каждую четверку или тройку нам часами читают мораль. Мама и тетя контролируют каждый мой телефонный разговор, все книги, которые я читаю. В классе меня прозвали зубрилой, а что мне еще остается? Когда мы забастовали и по английскому получили двойки, маму чуть удар не хватил.
— Все готово! — сообщила Даце.
— А где мы будем есть? Ни стола, ни стульев, — Зайга в недоумении пожала плечами.
— Давайте представим, будто мы на Востоке или в Японии. Там все делают сидя на корточках или просто на полу, — предложила Байба.
И вот уже на белой скатерти, расстеленной прямо на полу, дымится миска с рассыпчатой картошкой и тарелка с шипящими колбасками. Работники, скрестив ноги, расселись на чисто вымытом полу.
Рейнис Карлович открыл свою огромную сумку и под ликующие возгласы достал целую гору сдобных булочек.
— Опустошил кафе «Золотая осень». Я попросил шестьдесят булочек, продавщица дает мне шесть, решила, видно, что ослышалась. В очереди стали волноваться, обзывать меня спекулянтом...
Громкий телефонный звонок притушил веселый гомон.
— Сын! У меня сын! — Не зная, что делать от счастья, отец Марги схватил скрипку, поднял смычок, и полилась тихая нежная мелодия — так могла бы звучать любовь.
— Что с ним? Короткое замыкание? — не удержался Даумант.
— Тссс! — оборвал его Аллегро.
Длинный нескладный скрипач, одетый в забрызганную мелом пижаму, играл. Восьмиклассники перестали жевать, замерли.
Растаяли последние звуки. Через окно донесся уличный шум. Громко сигналя, промчалась пожарная машина.
— Что это вы играли? — Юрис, казалось, дрожит от волнения.
— Не знаю, — пожал плечами скрипач. — О своей жизни, о жене и о Марге, и о той маленькой жизни, которая только что появилась на свет.
— Вы должны сразу же записать, это что-то необыкновенное, — не унимался Аллегро.
— Не знаю, смогу ли, ведь я простой скрипач. Разрешите, я сбегаю в больницу, ненадолго, вы тут повеселитесь без меня.
— Несчастны те родители. Что сыновей растят... —
начала Байба.
Остальные, взявшись за руки и раскачиваясь вокруг импровизированного стола, подхватили хором:
— Еще в люльке меня мать Музыкантом стала звать.
— Байба, откуда у тебя такой красивый голос? Ты даже и в хоре не пела, — восьмиклассники были поражены.
— В Шяуляе на толкучке купила, как Санита импортные сапожки.
Вы разве не знаете — там можно купить и продать что угодно! Ну, мне пора.
— Ты соображаешь? Сейчас, когда самое веселье только начинается? — Марга силой снова усадила Байбу. — Завтра в школу не надо. День Конституции. Рейнис Карлович, какая ваша самая любимая песня?
Рейнис Карлович смущенно почесал в затылке. Строгий учитель напоминал сейчас доброго дедушку.
— У нас столько замечательных народных песен, что и назвать как-то сразу не могу. Может быть, «Морю сеть нужна густая»?
— Уважаемые слушатели, начинаем концерт художественной самодеятельности, посвященный рождению гражданина, имя которого пока неизвестно. — Клав, бессменный школьный конферансье, элегантно поклонился.
Янис принес из кухни деревянную ложку и большую миску.
— Когда-то в юности, если вам еще не изменяет память, я был барабанщиком, — напомнил он.
— Марга, где твоя гитара?
— Не надо, Рит!
— Нет, надо!
Рита пошла в спальню и вернулась с гитарой.
— Ты играешь? — удивился Юрис.
— Не я, Марга.
— Феноменально! Что же ты молчишь? Но это же... Старики, это же колоссально! Мы же можем организовать свой биг-битовский ансамбль. Солист есть, барабанщик есть, и пианист, и гитарист. Что еще надо? Жаль только, что гитара не электрическая.
— Это ерунда, переделать — раз плюнуть, — пообещал Янис.
— Попробуем сейчас, а?
— Не балдей, Аллегро!
— А почему бы нет?
И вскоре зазвучала любимая песня учителя, правда, в несколько необычном ритме и необычном сопровождении.
— Звучит совсем неплохо, — не скупились на похвалы и бригадир маляров, и классный руководитель. — Конечно, участвовать в конкурсе, пожалуй, рановато, но сыграетесь, а там — кто знает?
Отец Марги притащил целую сетку с мороженым Его встретили ликованием.
— Отнес розы, — сообщил он. — Все в порядке. Пять тысяч шестьдесят граммов.
— Настоящий великан, — порадовался отец Клава. Весь в отца. На улице совсем стемнело, когда музыканты, наконец, принялись
за дело. Девочки рты пораскрывали от удивления, когда Арнис Лицис пригласил Маргу и стал безупречно танцевать шейк Он заметил всеобщее удивление, и в груди у него защекотало от радости. Не станет же он рассказывать, что прошлым летом учитель танцев два дня бился с ним, пока он не освоил эти па, и все только потому, что того требовал сценарий фильма. Вскоре расшевелились и остальные мальчики.
— Интересно, интересно, когда это вы, мальчики, успели научиться, — недоумевала Анна. — В прошлом году только и знали, что стены подпирать.
— Жизнь, детка, не стоит на месте, а движется вверх по спирали. И называется это диалектикой! Прошу! — Арнис галантно поклонился Анне.
— Этот день войдет в историю восьмого «б», как день рождения в квадрате, — прощаясь, торжественно провозгласил Юрис.
— У тебя, Аллегро, даже от чая в глазах двоится, — съязвила Санита. — Откуда у тебя квадрат взялся?
— А наш ансамбль? Разве он не сегодня родился?
Глава седьмая КАРНАВАЛ С СЮРПРИЗАМИ
Традиционный новогодний вечер отменили из-за гриппа. Вместо него в начале февраля решили устроить карнавал, но с одним условием: маски обязательно должны быть самодельными.
— Даже лучше, — Юрис был доволен. — Будет больше времени, как следует подготовимся.
В школе только и разговоров было, что о костюмах. В восьмом «б» шла переоценка ценностей. Наибольшей популярностью стали пользоваться девочки, которые умели шить. Квартира Даце Эргле по воскресеньям превращалась в настоящую швейную мастерскую. Здесь резали и примеряли, шили и пороли. Мама Даце работала модельером в Рижском Доме моделей, и у нее была целая кипа новейших журналов мод.
— Ну, ты, Даце, и хитрющая, — дулись девочки, перелистывая «Силуэты», «Бурду», «Ладу». — Имеешь такие сокровища и ни гу-гу.
— Никто же не спрашивал, — пожала Даце плечами. — Откуда мне было знать?
Журналы мод в их доме были явлением обычным. Даце и для себя избрала мамину профессию и в будущем году решила поступать в техникум легкой промышленности.
— Для нас, мужчин, в этом женском раю места, кажется, не найдется, — посмеялся старший Эрглис и отправился вместе с братьями Даце в лес на лыжах.
— Ну и большая же у вас семья! — удивилась Зайга. — Как твоя мама справляется?
— Почему мама? Мы все дела поделили между собой. В будни приносим обед из заводской столовой, с папиного завода, у нас там абонемент. Завтраки и ужины — это наша с Илмаром обязанность. Близнецы, они учатся в пятом классе, убирают квартиру. А младшие — Юрис и Марис — моют посуду и накрывают на стол. Когда мама и папа приходят с работы, все уже в порядке. В субботу и в воскресенье мы с мамой сами готовим, балуем наших мужчин.
Анна вспомнила свой дом. Мать, склонившись над чертежной доской, чертит — чтобы заработать побольше, она берет работу домой. Тихо. Скучно. Даже телевизора у них нет. Гости, две старые тетушки, приходят только по праздникам и всякий раз заводят одни и те же разговоры о болезнях, о своей юности, когда люди были лучше, цветы цвели ярче и солнце светило жарче.