Вскоре ко мне присоединились Тами и Демид.
- Что случилось? – спросил друг Стаса.
- Он выезжал с парковки, и тут машина… Это был Витя! О Господи, он специально это сделал! – голос дрогнул.
- Ты уверена? – Демид смотрел на меня с сомнением.
- Да черт возьми! Я уверена! Пару дней назад преследовала его авто! Уж точно не спутаю. Это из-за Марины, - меня затрясло, а из глаз брызнули слезы.
Я знала Стаса всего ничего, но он был мне другом.
- Если это правда, то Витя труп, - прорычал Демид.
Тамара обняла меня за плечи.
- Это было ужасно, - хныкала я.
- С ним все будет хорошо, - прошептала подруга и глянула на Демида, ища поддержки.
- Да, да. Тами права, - слегка растерянно кивнул он.
Мы сели на диванчик у стены и ждали результатов. Вскоре приехала какая-то девушка. Она места себе не находила от волнения. Я предположила, что это была та, о ком мне рассказывал Стас. Девушка, в которую он был влюблен.
Последним прибыл Дима. Я чуть не ляпнула о том, что он приехал с работы. Вовремя опомнилась. Может его друзья не знали о подработках.
- Если это правда Витя, он должен ответить, - проговорил президент. – Он слишком далеко зашел в своих пакостях. Полиция еще не приезжала?
- Нет. Пока не было. А будет ли толк? Он годами третирует студентов и ничего ему за это нет. Его отец главный прокурор. Мы все знаем, что тот не даст сына в обиду, - напомнила Тамара.
- На территории есть камеры. Если они засняли аварию, мы сможем предъявить обвинение. Это же умышленное причинение вреда здоровью другого человека, - проговорила я.
- Доминика права. Когда приедет полиция, надо сказать про камеры, - кивнул Дима.
- А может, просто переедем гада, да и все? – предложил Демид.
- Тогда чем мы будем лучше него? – ответил президент.
- Все мы знаем, как от срока за преступление отделываются мажоры. Думаете, в этот раз что-то поменяется? – голос подала подруга Стаса.
- Прости, как там тебя…
- Полина, - представилась она.
- На любую «шишку» найдется «шишка» повыше, - пожала плечами Тамара. – Но давайте признаем, наши родители ничего не смогут сделать против главного прокурора.
- А если мы обнародуем запись? – мне вдруг пришла в голову идея.
- Охранная компания не предоставит записи кому попало. Да и мы точно не знаем, есть ли на них хоть что-то, - покачал головой Дима.
- Да, без ордера мы не сможем посмотреть запись, - кивнула Тамара.
- Надо попробовать, а потом скинем инфу Ольге. Она выпустит статью, - настаивала я.
- Может, без сплетницы обойдемся? И вообще, давайте дождемся полиции, - проговорила Полина.
Дальше спорить никто не стал. Офицеры приехали спустя час. Они опросили каждого из нас. Поначалу удивились подкованности в законах, но узнав, что мы с юридического, вопросы отпали сами собой. Последней полиция опросила меня, как свидетеля. Записав показания, поговорили с врачом, который нам сообщил, что Стас будет жить. У него легкое сотрясение, шов на лбу и вывих плеча. В остальном повреждений нет. Услышав это, мы все вздохнули с облегчением.
Навестить его не разрешили. Сказали прийти завтра. В клинике осталась Полина, а остальные вышли на улицу. Было приятно покинуть больничные стены и оказаться на свежем воздухе.
- Вас подвезти? – предложил Демид.
- Нет, спасибо. Мне надо вернуться за машиной. Она осталась на университетской парковке, а Тамару можешь отвезти, - ответила я.
- Да я могу и сама… – начала было подруга.
- На улице темно. Опасно одной. Демид о тебе позаботится, правда? – я покосилась на парня, и тот кивнул в ответ.
Тамара поняла, что ей не выиграть, и сдалась. Они попрощались с нами и направились на парковку.
- Ладно, до завтра, - обратилась я к Диме, вытаскивая телефон, чтобы вызвать такси.
- Ты в порядке? – вдруг спросил он.
- Что? – недоумевая переспросила президента.
- Ты в порядке? Просто видела аварию, и я знаю, что вы со Стасом подружились… - не спеша пояснил Дима, а мне вдруг захотелось его обнять. Крепко-крепко. Он единственный спросил, как я себя чувствую.
Поборов желание, опустила глаза, не в силах смотреть на Диму.
- Нормально. То есть хочу сказать, вначале испугалась, а сейчас вроде как нормально, - кажется, я повторялась, но действительно никак иначе не могла описать свое состояние.