- Ты же проиграешь, если уйдешь, - я пошла за ним.
- Плевать. У меня кое-что случилось. Не до глупых дебатов.
Мы оказались на улице. Дима кому-то звонил, но, видимо, абонент не отвечал.
- Черт! – выругался президент и помчался по ступеням вниз.
- Я могу помочь?! – крикнула ему в след.
Дима обернулся и пару секунд смотрел на меня.
- Да, отвези меня в больницу, - наконец кивнул он.
- Что? Зачем? – не понимала я.
- Бабушке стало хуже. Позвонил ее доктор и сказал приехать, - президент говорил, а сам мысленно был где-то в другом месте.
- Понятно, - утвердительно кивнула.
Бросив воду у поручней, поспешила на стоянку, находу вытаскивая ключи от машины.
- Только быстрее, пожалуйста, - попросил Дима, и голос его практически сошел на шепот.
Я завела двигатель и рванула с места, набирая скорость.
Честно говоря, всегда старалась ездить по правилам. Особенно после аварии. Но уже второй раз приходилось нарушать их.
Дима сидел рядом. Он то сцеплял пальцы в замок, то ставил локоть на обшивку двери, кусая указательный палец, то смотрел на часы и дергал ногой. Таким взвинченным его еще не видела.
Не успели мы заехать на парковку к больнице, как президент выскочил из машины, не дожидаясь полной остановки авто. Я испуганно ахнула и затормозила. Дима помчался к дверям со всех ног.
Припарковав машину, вышла из нее и направилась в клинику. Я не знала, уезжать мне или остаться. Казалось, не имела права тут находиться. Но переживания за Диму взяли вверх, поэтому уже через пару минут я стояла в больничном коридоре напротив палаты Диминой бабушки. Он остановился возле двери, гипнотизируя ручку.
Я стояла в стороне, стараясь не шуметь. Дима запрокинул голову и шумно выдохнул. Наконец, решившись, открыл дверь палаты и вошел.
Я присела на диванчик возле стены и ждала. Вскоре к палате подошел врач и медсестра. К ним вышел президент и они чуть слышно разговаривали о чем-то минут пять. Когда доктор ушел, Дима развернулся к палате и долго смотрел на нее, не шевелясь. Будто завис.
Встав с диванчика, осторожно подошла к нему и положила руку на плечо. Президент вздрогнул и обернулся. В его глазах было столько боли и переживания, что мне показалось, будто задыхаюсь от этих эмоций.
- Что сказал доктор? – спросила Диму, опустив руку.
- Ничего хорошего. Ей стало хуже. Они говорят, что недолго осталось. Пока сердце борется, но оно в плохом состоянии, - ответил обреченно президент.
- Мне так жаль. Может, могу чем-то помочь? Давай переведем ее в другую больницу, я попрошу папу помочь, - не знала, что предложить.
Хотелось забрать хотя бы часть той боли, что испытывал сейчас Дима.
- Не нужно. Я знал, что она сдается, но все же… – его голос стих и президент опустил голову. – Надо позвонить Яну. Пусть приедет попрощается.
- Давай я это сделаю, хорошо? – спросила президента, положив ладони ему на плечи.
Мне хотелось обнять его, чтобы поддержать, но не решалась.
- Спасибо, - поблагодарил Дима и провел рукой по лицу, а затем по волосам ото лба к затылку.
Он дал мне номер брата, и я позвонила ему. Может, все же поговорить с врачом?
Я смотрела на президента через окошко в двери палаты, сжимая в руках мобильный.
Он сидел возле бабушки, держа ее худенькую ладошку в своих руках, утыкаясь в них лбом.
Отвернувшись, облокотилась на стену, чувствуя себя беспомощной. Ненавидела это чувство, когда хочется помочь, но не знаешь как.
- Хён! – позвал Ян на корейский манер брата.
Он залетел в коридор, тяжело дыша. Наверное, бежал сюда со всех ног.
- Он внутри, - проговорила я и кивнула на дверь.
Парень кивнул и подбежав к палате, вошел. Я не стала стоять рядом, а спустилась на первый этаж. Купив кофе в аппарате, села на металлические сидения напротив регистратуры. Поставив стаканчик рядом, спрятала лицо в ладони и наклонилась вперед.
Тяжело терять близких, а с тем, что у Димы и Яна не было родителей, и бабушка заменяла им и отца, и мать, становилось еще хуже. Мне было так жаль братьев. До безумия жаль. Если их бабушка умрет, они останутся совсем одни. Неужели, их родственникам из Кореи все равно? Почему никто не поддерживает и не помогает? Что за ужасные люди – родители их отца!
Вытащив телефон, я написала Тамаре. Подруга уже несколько раз звонила мне, но я не отвечала.
«Никто не понял, что произошло. Президент пропал, и дебаты не закончились. Учитель был в ярости. Скорее всего, это повлияет на оценки Димы», - написала Тами.