«Я с ним. Кое-что случилось, поэтому он ушел. Думаю, позже объяснит сам. Извини, что не предупредила, но мне некогда была сообщить, что уехала», - ответила ей и поставила телефон на блок.
Убрав его в карман пальто, встала с сидения. Купив кофе Диме и его брату, поднялась на лифте на нужный этаж.
- Ты не уехала? – проговорил президент, стоя в коридоре.
- Нет. Ходила за кофе. Держи, - протянула ему бумажный стаканчик.
- Спасибо, - он сделал глоток, а потом замер, смотря на черную жидкость в стакане.
- Как она?
- Без сознания…
Мы замолчали. Я не знала, что говорить, Дима ушел в свои мысли.
Сев на диванчик, откинула голову назад, утыкаясь затылком в стену. Никогда не любила больницы. Да и с ними связаны плохие воспоминания. Лежа в палате после аварии, я узнала, что брата больше нет. В тот момент чувствовала такую пустоту. Будто в один момент выключились все эмоции, и наступила пугающая тишина. Ни боли, ни слез, ничего… Я сидела и смотрела в окно, за которым шел дождь, и думала о том, что его больше нет. После, были приемы у психотерапевта и дни депрессии. Я не была на похоронах. Лежала в чертовой больнице с переломами ноги и руки, когда моего брата закапывали в землю. Я даже не смогла попрощаться с ним…
Воспоминания, которые так тщательно прятала в подсознании, снова вылезали наружу мерзкой субстанцией, поглощая все моим мысли.
Опустив голову, посмотрела на Диму. Он все так же стоял неподвижно, и лишь по вздымающейся груди было понятно, что передо мной живой человек, а не восковая кукла.
Из палаты вышел Ян и сел на диванчик рядом с ней. Все молчали, и эта тишина резала слух даже больше, чем самый громкий крик.
Поднявшись, я подошла к Яну и присела на корточки напротив него. Он сидел, опустив голову, положа руки на колени.
- Все будет хорошо, - прошептала я, хотя сама себе не верила.
- Не думаю, - ответил он, не поднимая глаза.
- А ты верь в это.
- Вера? Это полная хрень. Ее придумали люди, чтобы в безвыходной ситуации не сойти с ума или чтобы оправдать свои неудачи тем, что завтра может стать лучше. Но лучше не станет. Жизнь сама по себе хреновая штука, - усмехнулся он.
- Не говори так. Ведь есть и хорошее в ней.
Не знаю, откуда у парня, который по сути был еще ребенком возникали такие ужасные мысли.
- Что хорошего? Наши родители умерли по вине какого-то пьяного урода. В один момент их не стало, как и наших жизней. А теперь бабушка. Я понимаю, она старенькая и не вечна, но почему эта гребаная жизнь продолжает отнимать все, что я или хён любим? Это чертов ад, в котором мы живем уже пять лет, - прошипел он, и, наконец, поднял на меня глаза.
Он хоть и говорил зло и с ненавистью, но в его взгляде читалась такая обида и обреченность, что сердце болью отдавалось в груди.
Я накрыла ладонью его руку и вздохнула.
- Я понимаю, но все же не стоит опускать руки. Главное, что вы есть друг у друга. Ты не один, понимаешь? – вкрадчиво проговорила я и посмотрела на Диму.
Оказывается, все это время он смотрел на нас. Я смутилась и поспешно отвернулась.
- Знаю, это прозвучит глупо, и вы скорее всего откажетесь, но может вы хотите поесть? – попыталась придать голосу бодрости и поднялась на ноги.
- Нет, не хочу, - ответил Ян и откинулся на спинку диванчика, закрыв глаза.
- Мы будем в порядке. Ты можешь ехать домой, - покачал головой президент.
- Нет уж, я останусь, - заявила я и подошла к нему. – Можно? – уже более робко обратилась к нему.
Он устало кивнул.
- Хоть и отказываетесь, я все равно что-нибудь принесу, - сказав это, я ушла.
На самом деле, мне нужен был предлог чтобы выйти на воздух. Казалось, что задыхаюсь в больнице. Убеждать в том, что все будет хорошо, при этом понимая, что вряд ли - тяжело. Как врачи справляются с тем, что приходится говорить родным и близким пациентов о том, что те скоро умрут?
Вернувшись в больницу, купила сэндвичи и направилась к Диме и Яну. Когда оказалась на этаже, пакет с едой выпал из рук. Возле палаты бегали врачи. Ян звал бабушку, пытаясь прорваться внутрь, но его не пускали. Дима стоял у стены, как вкопанный, пялясь в одну точку.
Я подбежала к нему и позвала, но он не ответил.
Из палаты вышел врач, и по его лицу было видно, что ничего хорошего он не скажет. Бабушка скончалась. Это было как в кошмарном сне, Ян упал на колени, захлебываясь слезами, а Дима скатился по стене на пол. Он прятал лицо, но я видела, как дрожали его плечи.
Говорят, мужчины не плачут. С детства многим мальчикам внушают, что плакать – плохо, что это удел девочек. Я никогда не понимала подобного заявления. Мужчины также испытывают боль, они также страдают, почему же не имеют права выплеснуть эмоции через слезы? Почему это так постыдно и принимается за слабость?