На поминках брата отец не проронил ни слезинки и после ни разу не видела, чтобы он хоть как-то показал чувства, которые, я уверена, разъедали его изнутри. Он словно робот работал, читал газеты, ужинал, ложился спать. Будто ничего не произошло. Мама неделями оплакивала брата. Я слышала ее мучительные крики из спальни. Пережить собственного ребенка, что может быть страшнее?
Сейчас я видела, Дима плакал. Тихо, совсем незаметно. Я сама готова была разреветься, но сдерживалась изо всех сил. Сев на колени, я коснулась руки президента, осторожно поглаживая ее поверх свитера.
- Мне так жаль, - прошептала я и чуть придвинувшись, обняла его за плечи.
Он не реагировал, лишь тихо дрожал, пряча лицо теперь у меня на плече. Осторожно коснулась его волос, не спеша поглаживая.
- Мне очень жаль, - повторила ему, закусив губу.
Глава 22
Нужно было организовывать похороны. Дима хоть и пытался держаться, но я видела, что он глубоко погряз в боли от потери родного человека. Я подумала, что заняться похоронами и поминками – меньшее, что могла сделать для братьев Ли.
Попросила Тамару и друзей Димы помочь. Узнала у президента, с кем общалась, дружила его бабушка. Есть ли какие-то еще родственники, помимо тех, что в Корее. Оказалось, никого. Они, действительно, остались совсем одни, без чьей-либо поддержки со стороны семьи.
Круг людей, с которыми была знакома бабушка, вышел маленьким. Обычно поминки проходили дома, но квартира парней не располагала пространством. Даже пятерых в одной комнате сложно уместить, а что говорить о большем количестве. Поэтому я пришла к выводу, что нужно кафе. Возле их дома было одно. Честно говоря, понятия не имела как нужно организовывать такое печальное мероприятие. Похоронами брата занимались родители, я никак не участвовала в подготовке.
Выказать соболезнования пришло намного больше народу, чем мы ожидали. Все потому, что пришли наши преподаватели из университета, куратор группы Димы и некоторые студенты, посчитавшие, что обязаны прийти. Как же много людей уважало и ценило президента. Сам он был мрачнее тучи. В черном костюме выглядел, как привидение. Мне даже казалось, что он похудел. Есть не хотел, просто существовал. На пары он не приходил. Полагаю, администрация дала время прийти в себя, потому что ему не отмечали пропуски. Об этом я узнала от Маши. В кофейне он взял отгул и просто засел дома. Стас и Демид ходили к нему, но он их не пустил. Повторял, как заевшая пластинка, что все у него нормально и не нужно беспокоиться. Но нормально уж точно не было.
- Может, ты с ним поговоришь? – обратился ко мне Стас.
Мы стояли с ним на крыльце университета и просто дышали воздухом.
- Если он не слушает вас, друзей, то что говорить обо мне? – ответила ему, пряча руки в карманы пуховика.
- Кто знает, может, тебе и удастся, - протянул друг, смотря вдаль.
- Не знаю, но попробую. Не буду ничего обещать, - вздохнула расстроенно.
Настроения не было и ничего не радовало. Совсем.
После пар заехала в магазин и купила печенье и сок. Не идти же с пустыми руками. Думала прикупить корейской еды, но вспомнила, что Дима не ее фанат.
Уже стоя возле его квартиры, не решалась позвонить. С чего взяла, что он откроет мне? Кто я для него? Никто. Просто надоедливая девчонка, которая не давала проходу. Однако я обещала Стасу попытаться и сделаю это.
Набрав в легкие как можно больше воздуха, нажала на звонок. Подождав с минуты, решила постучать. Не было ответа. Дома нет или игнорирует? Уверена, в глазок видно, кто пришел.
Он вообще жив там? Может, стоило позвонить Яну и узнать, как они с братом поживают? И чего раньше об этом не подумала?! Вот глупая.
Постучалась еще раз без особой надежды, но дверь на удивление открылась. На пороге показался Дима в свободной футболе и домашних штанах. Выглядел он немного помятым, но чертовски привлекательным.
- Привет, - сказала первое, что пришло в голову.
Он молча кивнул, продолжая смотреть на меня. Видимо, ждал объяснений.
- Я проезжала мимо и решила зайти, проведать.
Определенно сморозила глупость. Президент жил в том районе города, где я точно не могла даже по чистой случайности оказаться.
Дима продолжал молчать. Он опустил взгляд на пакет в моих руках и снова вернулся к лицу.
- Это угощения, - зачем-то принялась объяснять.